Идеи фикс

Итоги состоявшегося на прошлой неделе очередного заседания иностранных инвесторов продолжают обсуждаться в экспертных кругах. Некоторые наблюдатели назвали встречу знаковой, другие считают, что она стала ничем не примечательным событием в череде аналогичных протокольных встреч

Идеи фикс

Наше издание опросило известных экономистов и политологов с тем, чтобы  оценить итоги прошедшего неделю назад заседания (см. статью Слет старых друзей). Аналитики отмечают инновационный крен в политике властей по отношению к иностранным инвестициям. И этот тренд многие называют крайне важным, так как Казахстану жизненно необходимы инновационные и прорывные решения и новые технологии.

Комментаторы поделились своим мнением относительно новых идей, озвученных главой государства, в частности - по поводу предложения принципа «трех семерок», включающего в себя привлечение в страну 7 ученых с мировым именем,  обеспечение 7 казахстанских компаний высокотехнологическими заказами и поддержку создания 7 инновационных стартапов. Аналитики оценили перспективность венчурного фонда в 1 млрд долларов и его влияния на реальный сектор экономики Казахстана, а также привлекательность сырьевой казахстанской экономики для иностранных инвесторов. Высказали свое мнение и касательно предложения  министра индустрии и новых технологий Казахстана Асета Исекешева о создании в Казахстане своей «кремниевой долины».

Кандидат экономических наук, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Вячеслав Додонов:

Заседания совета иностранных инвесторов – это не совсем тот формат, где озвучиваются прорывные инициативы: обычно они выдвигаются в посланиях. Но прошедшее заседание совета стало если не прорывным, то, как минимум, выдающимся из общего ряда, поскольку сделанный президентом акцент на инновационном развитии и конкретные предложения по его реализации выходят за рамки традиционных заседаний, часто имеющих рабочий характер. Одним из важных решений было открытие венчурного фонда с капиталом в 1 млрд долларов. Теоретически - венчурные фонды призваны содействовать частной инициативе в высокотехнологичных отраслях в том случае, если она имеет место, причем с конкурентоспособными проектами.

Миллиард долларов – это немало, особенно если рассматривать сумму только в контексте хай-тека, объем продукции которого сейчас в Казахстане очень мал: по данным АРКС - менее 1 процента. Также можно сравнить этот миллиард долларов с показателями текущей инвестиционной активности, например - с ежегодным объемом инвестиций в основной капитал обрабатывающей промышленности, который в последние два года составлял (по данным Министерства индустрии и новых технологий) порядка 500-600 млрд тенге, то есть около 3-4 млрд долларов. Учитывая, что это - показатель по всей обрабатывающей промышленности, в которой инновационный сектор не очень велик, объем средств венчурного фонда в миллиард долларов не слишком мал.

С другой стороны - как обычно, все будет зависеть от деталей работы этого фонда. Национальный инновационный фонд и инвестиционный фонд Казахстана в свое время также располагали существенными средствами, однако они не оказали заметного влияния на развитие инновационного сектора. С начала 2000-х годов, когда были созданы эти институты развития, показатели инновационности казахстанской экономики снижались – это относится и к наиболее агрегированному индикатору доли обрабатывающей промышленности в ВВП, и к специализированным индикаторам - таким, как доля инновационной продукции в ВВП или доля инновационных предприятий. Поэтому я думаю, что создание такого фонда вряд ли сможет оказать заметное влияние на состояние реального сектора экономики и переломить тенденции доминирования в нем сырьевых отраслей. Для этого нужны совсем другие деньги: где-то на два порядка большие.

Что касается того, почему иностранные инвесторы идут в остающуюся преимущественно сырьевой казахстанскую экономику, то тут  очевидно: им это выгодно, раз этот процесс продолжается, и достаточно высокими темпами. Другое дело - что он продолжается в том же направлении: основной объем инвестиций по-прежнему идет в добывающие отрасли. Хотя, как я считаю, привлекательность обрабатывающих отраслей для иностранных инвесторов повышается с созданием Таможенного союза и ЕЭП, так как  теперь появление производств в Казахстане означает доступ на общий рынок трех стран, с соответствующим увеличением спроса на производимую продукцию. Кстати, в период  с 2010 по 2012 годы средний объем иностранных инвестиций в обрабатывающую промышленность заметно вырос: до 2,3 млрд  долларов со среднегодового объема в 900 млн, который был в  период  с 2000 по 2009 год.

«Три семерки» я бы предложил рассматривать не в «абсолюте», так сказать, а как первый шаг в соответствующих процессах:в привлечении иностранных ученых, в поддержке стартапов, в обеспечении казахстанских компаний высокотехнологичными заказами. И тогда эти цифры будут восприниматься по-другому. В Казахстане не так много высокотехнологичных проектов, востребованность, конкурентоспособность и уровень разработки бизнес-планов которых позволяют претендовать на получение государственной поддержки. Так что и семь проектов в год еще надо поискать. Да и потенциальная производственная мощность у стартапов тоже может быть разной.

В целом, конечно, семь стартапов никак не изменят ситуацию с инновациями сразу же, но если обкатка технологий поиска и поддержки перспективных высокотехнологичных производств на этих примерах пройдет успешно, то эти процессы, очевидно, будут расширяться и через некоторое время начнут оказывать влияние на инновационную сферу Казахстана. Но, разумеется, заметные сдвиги в структуре промышленного производства и экономики в целом даже в этом случае можно ожидать только много лет спустя.  Если говорить о создании в Казахстане своей «кремниевой долины», то не уверен, что такие предпосылки есть уже сегодня. Скорее, надо заниматься «созданием предпосылок для создания этих предпосылок», в первую очередь - начиная с переориентации системы образования на технические специальности и повышения ее качества в целом.

Обычно наукограды создаются на базе имеющихся в достаточно большом количестве (создающем критическую массу) инноваторов с реально работающими идеями, изобретениями, технологиями. И при имеющемся на эти технологии спросе, часто поддерживаемом государством, в том числе - для нужд военно-промышленного комплекса. Иногда наукограды – это больше соответствует российской практике – создаются на базе крупных технических вузов или бывших моногородов с изначально высокотехнологичной ориентацией и производственным потенциалом - таких, как Зеленоград. В Казахстане пока нет такого рода базы.

Что касается повторения судьбы «Сколково», то можно вспомнить, что у нас есть собственные примеры такого рода – восемь технопарков Национального агентства по технологическому развитию (бывшего Национального инновационного фонда), история которых началась в 2004 году – задолго до «Сколково». Но о громких итогах их деятельности не слишком много известно до настоящего времени, хотя прошло почти десять лет. Если и предпринимать попытки формирования некоего наукограда, то логично делать это на основе какого-то из этих парков, а не пытаться заняться освоением средств на новый проект с нулевого цикла.

Старший аналитик Агентства по исследованию рентабельности инвестиций  Адиль Каукенов:

На заседании обозначены ориентиры дальнейшего развития экономики и науки страны. Причем поддержка фундаментальных и прикладных исследований, создание научной премии потенциально должны благотворно сказаться на имидже научной деятельности, которая испытывает дефицит молодых кадров. Другое дело - необходимо дождаться программных документов, чтобы представить механизм реализации перехода системы образования на новый уровень, ориентированный на инновационную экономику. 

Создание благоприятного бизнес-климата и привлечение инвестиций в несырьевой сектор экономики остается серьезной задачей, на которую влияет множество факторов. Понятно, что сейчас иностранных инвесторов привлекает прежде всего сырьевой сектор, рентабельность которого перекрывает все риски. Не стоит забывать, что Казахстан находится в не самом стабильном регионе, с удалением от морских путей и небольшим населением, рассредоточенным по большой территории. Это естественные факторы, которые влияют на то, что иностранные инвесторы не будут толкаться в очереди, чтобы вложить свои деньги в несырьевые сектора казахстанской экономики. Поэтому не стоит драматизировать ситуацию и надо понимать, что больше надо рассчитывать не на «заморский» капитал, а на региональные экономические процессы, в которых заложен большой потенциал. В частности, одним из плюсов Таможенного союза называют привлечение российских инвесторов в реальный сектор экономики.

Думаю что 7 стартапов для начала - очень неплохо, более того: лучше сосредоточиться на малом количестве, но в качественном и полноценном исполнении. В Казахстане и так есть некоторая гигантомания и увлеченность мегамасштабными прожектами, тогда как переход на рельсы инновационной экономики требует сосредоточенности в деталях. Поэтому лучше выполненный один проект, чем тысячи оставшихся на бумаге. В любом случае инновационное развитие - это дело не одного дня, оно тесно увязано со всеми другими сферами жизни,  поэтому ожидать каких то быстрых результатов, наверное, не стоит.

7 стартапов, 7 обновленных производств и 7 ученых - все это может быть умещено в программы кластерного развития и второго этапа ГПФИИР, поэтому 7-7-7 стоит рассматривать только лишь как ориентир к действию, который найдет свое отражение в обозначенных программах. Не стоит относиться ко всем новым идеям с однозначным скепсисом. Наука в Казахстане нуждается в серьезной поддержке на всех уровнях. Появление наукограда - это в любом случае положительный фактор в жизни страны. Конечно, в его создании и функционировании будет много проблем, но это лучше, чем если не делать вообще ничего.

Тот же «Сколково», при всей той критике, которая на него обрушивается, тем не менее, оказал позитивное влияние на развитие науки в России, в том плане, что подстегнул интерес к ней. Еще сравнительно недавно наука вообще оставалась «за бортом», даже прикладные исследования, - что уж говорить о фундаментальных, коммерциализировать напрямую которые невозможно. Другое дело - что, конечно, нужен общественный контроль, и со стороны представителей науки в первую очередь, которые, как никто, заинтересованы, чтобы проекты по поддержке научного потенциала страны находили максимально эффективную реализацию.

Необходимо также понимать, что для развития в Казахстане «кремниевой долины» со стороны государства требуется лишь создание условий (инфраструктура, льготный налоговый режим, вспомогательные услуги), привлекательных для венчурного и человеческого капитала. Формирование такого научно-технологического центра - это, больше, естественный процесс, происходящий органическим путем.

Генеральный директор рейтингового агентства «Эксперт РА Казахстан» Адиль Мамажанов:  

Что касается миллиарда долларов на венчурный фонд, то цифра выглядит очень внушительной, но стартовать все-таки решено с более реалистичных 200 миллионов. Реалистичных, потому что опыт фондов Kazyna Capital Management показал: такие объемы для казахстанского рынка прямых инвестиций слишком велики. Количество действительно перспективных проектов весьма ограниченно.

Учитывая цели, которые озвучены президентом, пока еще трудно сделать предположения о том, какое влияние это окажет на экономику, так как не обладаю информацией о проводимых разработках. Но если они ведутся, то наличие такого фонда действительно нужно. С другой стороны - если бы финансирование перспективных разработок велось независимыми частными венчурными фондами, это было бы дополнительным свидетельством их перспективности.

Если говорить о заинтересованности иностранных инвесторов в остающейся преимущественно  сырьевой местной экономике, то она имеет место быть настолько, насколько это вообще может быть выгодно: вкладывать в динамично развивающуюся страну, входящую в Таможенный Союз. Потенциал внутреннего рынка страны с населением в 17 миллионов, с большими издержками на логистику, существенно уже.

Что касается предложения о ежегодном внедрении 7 стартапов,  то в любом начинании важно реалистично оценивать свои возможности. Кроме того, дело далеко не в количестве. Можно внедрить и 1000 инноваций, которые будут иметь мизерную эффективность, а можно всего одну, но которая, например, за 5-10 лет поможет снизить энергопотери при транспортировке тепла на 5 процентов. Это уже реальный эффект для экономики. Ну, и само число 7 - не самое плохое.

Правда, не знаю - как насчет «кремниевой долины», но то, что нам нужно вкладывать и финансовые ресурсы, и труд в развитие науки и образования, даже не обсуждается. Более того: кажется, что это должно стать нашей национальной идеей, идей фикс, главной целью всей политики государства, называйте как хотите, на многие, многие годы.

Аналитик Инвесткафе Игорь Арнаутов:

Встреча обозначила основные параметры будущего развития Казахстана, но являлась стандартной, так как ничего, существенно меняющего специфику экономики, предложено не было. Открытие венчурного фонда в миллиард долларов крайне значимо. Возможно, для реального сектора экономики Казахстана эта инициатива даст возможность использовать научные наработки в производстве и поддержит создание как опытного образца, так и налаженного промышленного производства.

Кроме этого, участие венчурного фонда в разработках поможет предприятиям получить высокотехнологичные заказы.   К тому же - казахстанская экономика является весьма привлекательной для иностранных инвесторов, так как предоставляет возможность получить высокую отдачу на вложенный капитал, а также возможность разработки перспективных месторождений.

Что касается 7 стартапов в год, то, конечно же, это весьма скромная задача для такого государства, как Казахстан. Однако она предполагает начало внедрения перспективных наработок в промышленность республики, что повлияет на развитие её потенциала.  При этом, учитывая специфику региона, в котором работают инвесторы, - очевидно, что созданием будущей «кремниевой долины» придется заняться руководству республики, прежде всего законодательно, предоставляя льготы и пониженное налогообложение для предприятий, использующих в своём производстве новые технологии. К примеру, российское «Сколково», несмотря на упреки в неэффективности, является инновационным центром с кластерами, работающими в приоритетных отраслях экономики. В нем работает около 750 резидентов со всех стран мира, а за 11 месяцев создан 131 объект интеллектуальной собственности. Кроме этого, при выдаче грантов  фондом на 3 млрд рублей компании заработали на продаже интеллектуальной продукции 400 млн рублей. Поэтому появление «кремниевой долины» в Казахстане является приоритетной задачей для развития научного потенциала  страны.  

   

Кандидат политических наук, автор проекта BlogBasta.kz Адиль Нурмаков:

Общий фон оставляет ощущение дежавю. Налицо повторение повторения: мы не услышали ничего нового о приоритетах и, самое главное, ничего нового о методах работы. Ведь ничего плохого в приоритетах ухода от сырьевой экономики, ее интеллектуального роста, нет.  Плохо то, что ни одна из стратегий с громкими названиями и "круглыми цифрами" не доведена до логического завершения и не показала устойчивого результата.

Не набралось 30 корпоративных лидеров, провалены инициативы импортозамещения и кластеров, даже по 100 школ и больниц не смогли построить, чисто по количеству, не говоря о качестве тех, что все-таки построили. Просто задумайтесь: не смогли построить простые здания и обеспечить их работу. Год за годом государство показывает неспособность привлечь современные технологии и эффективно планировать свою деятельность  хотя бы для того, чтобы строить дороги.  Это может показаться не очень относящимися к делу примерами, но именно они дают представление о двух вещах: во-первых, качество работы государства очень низкое, его способность выполнять текущие задачи под большим вопросом. Прежде всего, разумеется, из-за коррупции и отсутствия должных механизмов ее недопущения, и это - не рекламные кампании и спорадические "посадки", после которых сидельцы пересаживаются в теплые кресла.

А во-вторых, эти низовые примеры показывают, какими мифами людей отвлекают от необходимости решения более насущных проблем в сфере инфраструктуры и, прежде всего, государственного управления. И очередная мегаинициатива в этом смысле - это лишь очередное упражнение для нанимаемых правительством копирайтеров, которые придумывают новое название для старых схем. Что касается  ставки на информационные технологии, которая давно озвучивается нашими чиновниками, то здесь есть одна закономерность, которую я замечаю в последнее время. Реальные инновации, научные прорывы в современном мире могут появиться только в конкурентных условиях, в соревновательной среде.

В идеале эта характеристика должна быть применима как к науке и бизнесу, так и к политической системе, ибо от ее состояния зависит состояние общества, его творческий потенциал, конкурентоспособность системы образования, включенность социума в мировые тенденции технологического прогресса. В противном случае индустрия будет способна только воспроизводить реплики инноваций; здесь есть исключения, но они лишь подтверждают правило. Зайдите на сайт журнала The Economist, почитайте их ежеквартальные выпуски "Обзора технологий".   Это окно в такой мир, который для Казахстана с его уровнем бюрократии и представлениями чиновников об инновациях еще очень долго будет казаться фантастическим фильмом про далекое будущее.

Финансовый аналитик Тулеген Аскаров:

Судя по реакции СМИ, в том числе и западных, это была, скорее очередная рабочая встреча, для которой пришлось подыскивать какую-то проблему, чтобы определить повестку дня. На самом деле со вступлением Казахстана во Всемирную торговую организацию и открытием внутреннего рынка труда и капиталов эти проблемы будут решаться сами собой. Если мы говорим о венчурном фонде в миллиард долларов, то необходимо понимать, что создание любого финансового ресурса, естественно, дело хорошее, особенно после кризиса. Но, учитывая предыдущий опыт формирования различных фондов с участием государства и квазигосударственных структур, вряд ли можно ожидать особых прорывов здесь - с учетом высокого уровня коррупции и зарегулированности бюрократических процедур.

Инвесторы в любом случае придут, так как  в сырьевой сектор все еще выгодно инвестировать, а в стартапы им предпочтительнее инвестировать в тех странах, где есть пулы частного капитала, готового к высоким рискам. Казахстан к таким странам пока не относится. Что касается 7 стартапов, то, конечно же, несколько наивно устанавливать какие-то количественные ориентиры в высокорискованной инновационной сфере, где многие прорывные проекты реализовывались как раз вопреки  общим ожиданиям и официальным прогнозам.

Кроме того, в условиях растущей конкуренции в этой сфере даже самые привлекательные и прорывные идеи быстро устаревают, а государство неспособно поддерживать такой ритм перемен. Проект «кремниевой долины» в конечном итоге должен опираться на тесные связи с центрами научно-исследовательской деятельности, в первую очередь - на университеты современного типа. Таковых в Казахстане, увы, нет. Поэтому пока что предпосылок для такого проекта тоже нет.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики