Разоблачения на фабрике иллюзий

Славой Жижек разъясняет публике, как юмор ниже пояса может служить оплотом милитаризма
Славой Жижек разъясняет публике, как юмор ниже пояса может служить оплотом милитаризма

Словенский философ Славой Жижек с режиссером-француженкой Софи Файнс сняли третью часть эпопеи «Киногид извращенца». Как и две предыдущие, она посвящена развенчанию популярного кинематографа. На этот раз выбрана актуальная и захватывающая тема — идеология. Кино, как самое массовое из искусств, можно по праву считать основным языком современной культуры. Славой Жижек — сторонник психоанализа и марксизма и не пользуется термином «деконструкция». Кинотексты он анализирует. Тем не менее то, что он виртуозно проделывает перед зрителем, с точки зрения современной философии постмодернизма вполне можно назвать деконструкцией. Кстати, связь психоанализа и деконструкции, их традиционная преемственность, несмотря на радикальную метапозицию постструктуралистов, очевидна.

Надо признать, что смотрящий фильмы Файнс и Жижека — это зритель в не совсем традиционном смысле. Особенно если он имеет дело с титрированным фильмом, читая переводы монологов философа на родном языке. Вербальный текст занимает весьма важное место в «Киногиде» — такое, что визуальная сторона отступает на второе место. Это тоже своего рода деконструкция диктата кинематографической картинки, особенно хорошо ощутимая в титрированной версии.

Славой Жижек — философ, как он сам подчеркивает в фильме, в прошлом коммунистической Югославии, поэтому, говоря по-английски, он не стесняется своего «чудовищного славянского акцента», а, напротив, всячески выпячивает его. Более того, этот акцент придает своего рода комический и сатирический эффект и сказанному, и увиденному. Словенский философ предстает на экране этаким Модестом (из «Никелодеона» или «Городка»), воссоздавая стереотипный образ западной масскультуры, рисующей туповатых и брутальных славян, живущих в серых избушках. Вот Жижек лежит на кровати с железной сеткой, вот он в окружении старых, покрытых сажей сковородок и кастрюль…Славой в старой застиранной майке, с отвисшим животом и мордастым некамерным лицом, вещает истины, разоблачающие капиталистические идеологии современности — консюмеризм, либерализм, демократию, при этом не забывая об идеологиях прошлого — таких, как фашизм и коммунизм, а также анализируя усиливающееся влияние религиозных взглядов ислама и христианства. И все это — сквозь призму современного и классического кино.

Мечты — это наши желания. Желания куются молотом идеологий. Машина желаний — реклама. Реклама — идеология общества потребления. Пусть эти мысли не новы, но какие оригинальные решения они обретают на конкретных кинопримерах! Гид начинается с разбора антиутопии Джона Карпентера «Чужие среди нас» 1988 года. Надевая очки, герой фильма может видеть зомбирующие землян коды пришельцев: «Потребляй», «Размножайся», «Спи»,— скрытые под обычной рекламой. Надпись на деньгах гласит: «Это твой Бог». Мы полагаем, говорит Жижек, что идеология — это очки, искажающие реальность, в то время как идеология — и есть сама реальность. Думая, что сбежали в мир воображения от действительности, вы тотчас оказываетесь внутри идеологии, интригует зрителя философ. Главная составляющая идеологии — наслаждение. И чувство вины, навязываемое современникам масскультурой потребления, заключено не в том, что они слишком много наслаждаются, а в том, что они не умеют наслаждаться.

Интерпретация сцены тотального обморожения под звездным небом из «Титаника» настолько неожиданна и иронично остроумна, что даже не нуждается в критике. За поверхностной пропагандой симпатии к простому народу в фильме Камерона Жижек обнаруживает противоположное смысловое измерение: высшему классу аристократов, подобно вампирам, нужна энергетическая подпитка от низших слоев. По его мнению, это отражено в поступке героини Кейт Уинслит, когда та говорит, что никогда не отпустит героя Леонардо Ди Каприо, но при этом сталкивает его в бездну. Хотя в том же фильме мы видим благородных аристократов, встречающих смерть с бокалом шампанского и не пытающихся занять сообразно положению место в спасательных шлюпках.

В откровениях Жижека банальное — интерпретация исламского террориста, как инструментария Бога (11 сентября 2001 года) — соседствует с оригинальным: анализом непристойного армейского юмора как опоры американского милитаризма (издевательства американских военных над иракскими заключенными) или даже с супероригинальным — весьма спорным тезисом о том, что путь в подлинный атеизм пролегает через христианство. На взгляд философа, его подтверждает знаменитая и многозначная фраза распятого Христа: «Отец, зачем ты меня оставил?»

Идеология основана на образе Большого Другого, утверждает философ. На придуманной им остроумной химере экзистенциального Другого и Большого Брата из антиутопии. С одной стороны — освобождение от идеологии невозможно, т.к. всегда оказываешься в другой идеологии. С другой — Жижек видит путь спасения в одиночестве, выражающемся в нигилистической смерти Бога. Но тогда возникают закономерные вопросы: на чем основана культура? И откуда возьмутся смыслы человеческого существования? В конце концов, идеология — это не только обман, наковальня желаний, фабрика мечты, но и ценностный аспект существования человека и человечества. В чем природа и назначение социального бытия?

Другая сентенция: идеология — пустая форма и может действовать только бессознательно, пока ее смыслы неотчетливы и не прояснены. Каждый наполняет ее своими скрытыми интенциями и желаниями. Эта мысль объясняет многое, но в то же время от нее ускользает то, что идеологии сталкиваются, что идеи вступают в схватку между собой. Этот факт трудно объяснить их пустотностью. Идеологии потому и конфликтуют, что, как разные формы, имеют разное наполнение.

Фильм заканчивается на шуточно революционной ноте. Как известно, именно революция воплощает антагонизм — конфликт, выраженный в предельной форме. Именно революционная ситуация демонстрирует столкновение идеологий, проявляющихся в неоправданных ожиданиях и нереализованных мечтах. Она, с точки зрения Славоя Жижека, может вскрыть лживость идеологической системы и подарить надежду и энтузиазм: «Когда люди в странах Восточной Европы протестовали против коммунистических режимов, большинство из них не требовали капитализма. Они хотели солидарности и хоть какой-то справедливости; они хотели жить собственной жизнью без государственного контроля; собираться вместе и говорить, о чем им вздумается; они хотели простой, честной и искренней жизни, свободы от примитивной идеологической обработки и удушающе циничного лицемерия».

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом