Иезуитские войны

Редакционная статья

Иезуитские войны

Для чего Казахстану армия? Вопрос кажется праздным. Любой стране она нужна. Чтобы предотвращать вторжение вражеских сил. А также чтобы потенциальный противник просто знал, что независимость государства есть кому защитить.

Функция конкретно казахстанской армии состоит в том, чтобы, если вдруг война начнется, сразу же погибнуть, отразив первую волну. Дальше на подмогу должны прийти партнеры по ОДКБ. Фактически это сценарий Второй мировой войны для СССР, когда профессиональная армия почти целиком была уничтожена, сдерживая продвижение фашистов на восток, а дальше войну вели мобилизованные гражданские, ведомые в бой наспех подготовленными лейтенантами. Тогда эта схема сработала — СССР в итоге победил.

Но не стоит забывать и то, что характер войн изменился. На дворе не XIX век, когда армии выстраивались друг против друга и дальше выясняли отношения. Это и не XX век, когда существовала линия фронта. Сегодняшняя война — это бои мобильных, хорошо подготовленных отрядов, высокоточное оружие, несимметричные удары. Генералы же, как известно, всегда готовятся к прошедшей войне.

Однако и это не самое важное. Изменился сам характер агрессии. Сегодня вторгаются иначе.

Начнем издалека, чтобы пояснить свою мысль. Мало кто знает, но XX век, как ни парадоксально, оказался самым мирным по проценту жителей планеты, погибших в военных конфликтах в течение столетия. И это притом, что первая его половина была омрачена двумя мировыми войнами. В ходе первой войны жизни лишилось около 30 миллионов человек, во второй — приблизительно 65 миллионов. Однако в целом мирная вторая половина столетия и резкий рост населения компенсировали чудовищные потери первой половины века.

Масштабных войн после Второй мировой, очевидно, не случилось по той причине, что было изобретено самое чудовищное оружие — ядерное, которое может при неосторожном применении уничтожить жизнь на Земле. Несмотря на существование двух весьма агрессивно настроенных по отношении друг к другу военных блоков, противостояние не закончилось в конце концов бойней, как это всегда происходило прежде. Также опыт двух войн показал, что даже агрессия в отношении небольших стран вызывает эффект домино, когда в военный конфликт начинают вовлекаться все новые и новые участники. Учитывая же количество стран, обладающих ядерным оружием, любое локальное столкновение может довольно легко перерасти во взаимный обмен ядерными зарядами.

Следствием всего этого стало падение роли армии. Раньше армия у властителей была чем-то вроде туза в рукаве, а вторжение на чужую территорию рассматривалось как нечто не только теоретически, но даже и практически возможное. Сегодня же большинство стран склоняются к оборонительной доктрине и только считаные — скорее к наступательной. Явно к последним можно отнести разве что США, которые, видимо, не навоевались в XIX веке и ранее за пределами собственных границ. Победоносная Американо-мексиканская война ведь не в счет.

В этом контексте понятно, почему сегодня, для того чтобы нанести урон противнику, куда чаще применяют не самолеты и танки и не подводные лодки. Для этого используют последовательное насаждение «прогрессивной» идеологии, внедрение некоторых заблуждений. Применяются финансовые институты. Используются геополитические игры. Шантажируются первые руководители. Вербуются чиновники уровнем пониже. Недавно появился еще и такой прекрасный канал, как интернет. Не все эти инструменты не для всех стран работают. Но в целом комплекс подобных мер оказался даже эффективнее, чем бряцание оружием.

И правда, так куда лучше. Собственных потерь нет. Зато противнику можно попить крови изрядно. Особенно если он такими же инструментами не владеет в совершенстве и ответить не может. Когда противник предельно ослаблен хаосом, на месте насаждаются дружественные режимы — совсем как когда-то наполеоновские короли в захваченных странах. Появилось и нечто новое — на «рынки» заходят корпорации, которые отжимают ресурсы в пользу «агрессора».

Стоит подчеркнуть, что в таком поведении и использовании подобных методов нет ничего предосудительного. Если бы Казахстан мог сам вести «боевые действия» в том же ключе на чужой территории, он бы их, вероятно, тоже вел.

Так или иначе, обороноспособность страны в современном мире — это по большому счету не количество боевых единиц оружия и численность армии. Это, например, способность отражать спекулятивные атаки на валюту. Это уровень службы госбезопасности, которая должна отлавливать и нейтрализовать чужих агентов влияния. Причем даже не арестовывая их или расправляясь с ними, а чаще подрывая репутацию или сделав фигуранта, например, всеобщим посмешищем.

Физический захват территории теперь имеет мало смысла. Агрессорам не нужна земля. Им нужны новые ресурсы в виде вовремя извлекаемых для нужд «мировой экономики» полезных ископаемых или в виде рынков сбыта. Вдвойне это верно, если речь идет о полупустыне, на которой еще и наблюдается температурный перепад от –40 градусов до +40 по Цельсию в течение года.

Угроза же реального военного вторжения появляется тогда, когда в стране какой-то важный ресурс есть, но новые методики плохо в ней срабатывают. Типичный пример — Иран. Вот в этом случае вырастает вероятность военного вторжения. Казахстан же ресурсами делится исправно. И потому ждать нападения нам вряд ли стоит. Но сильная армия нам нужна. Только это должна быть другая армия. Армия, сидящая за компьютерами и устраивающая мозговые штурмы.