20 лет трансформации

За период своего существования Вооруженные силы РК пережили серию реформ, некоторые из которых напоминают ход по кругу

20 лет трансформации

Минувшую неделю президент РК Нурсултан Назарбаев начал с исторической оценки.

«7 мая 1992 года я своим указом впервые в нашей истории создал вооруженные силы нашей страны… За этот короткий исторический период мы с нуля создали собственную армию, рода войск, определились с их работой, утвердили новую доктрину, оснастили наши войска. И они сегодня стали уважаемой компонентой независимого государства и одной из подготовленных и оснащенных армий нашего времени», — сказал президент на церемонии награждения военных, спасателей и сотрудников правоохранительных органов в минувший понедельник. В числе 101 награжденного — высший командный состав ВС РК, представители которого фактически и сформировали лицо нынешней казахстанской армии. Справедливости ради надо сказать, что лицо это пока больше похоже на своего советского прародителя, чем на самое себя.

Армия как конструктор

Нынешняя казахстанская армия — это не продукт долгого строительства, а одна из наследниц Вооруженных сил Советского Союза. По состоянию на май 1992 года — это части Туркестанского военного округа МО СССР, расквартированные на территории Казахстана. Понятно, что количество и состав войск этого осколка огромных ВС СССР ни в коей мере не соответствовали целям и задачам системы военной безопасности РК. Не будет ошибкой сказать, что политическое руководство РК (как и других постсоветских государств) тогда вряд ли четко понимало, какие вооруженные силы могут понадобиться стране через 20 лет, кроме учета каких-то объективных трендов, продиктованных тогдашними внешнеполитическим положением и внутриэкономической ситуацией.

Таким образом, 7 мая 1992 года стало скорее днем юридического обособления ВС РК. Однако у большинства политиков, возглавивших постсоветские государства, хватило мудрости не дробить армию ­сразу. Еще двумя месяцами ранее, в марте 1992 года, ВС СССР были переименованы в Объединенные Вооруженные силы СНГ с командованием в Москве. Это был инструмент армейского «цивилизованного развода». Сегодня от ОВС СНГ осталась только Объединенная система ПВО, от которой еще в 1997 году откололись Грузия, Молдавия и Азербайджан, а позже Украина и Узбекистан решили продолжать сотрудничество с РФ в этом направлении на двусторонней основе.

Одной из первых задач военно-политического руководства стала оптимизация вооруженных сил. Итогом 10 лет реформ стало сокращение численности частей Министерства обороны со 170 до 70 тыс. человек (причем около 50 тыс. — сухопутные войска). Другим направлением развития ВС РК стал отказ от ядерного оружия (на территории КазССР располагалось несколько ракетных баз и частей дальней авиации). После того как РФ, США и Великобритания в 1994 году подписались под гарантиями безопасности Казахстану, Украине и Беларуси, все ракеты, бомбы, боеголовки и стратегические бомбардировщики были переданы российской стороне. Взамен МО РК получили истребители Су-27 и МиГ-29. Ядерное оружие оказалось не последним, от которого отказалась Астана: 7 мая 2007 года парламент РК ратифицировал Конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления бактериологического и токсинного оружия и о его уничтожении (КБТО). Остальное ­вооружение было решено модернизировать.

Третье направление развития ВС РК — изменение системы управления и структуры вооруженных сил. Историки военного дела отмечают, что существуют две базовые системы военного управления: немецкая и французская (сегодня ее применяют ВС большинства государств, в том числе США и Великобритании). Особенностью первой, унаследованной от непобедимой прусской армии середины XIX века, является исключительное влияние генштаба на подготовку к боевым действиям, не ограничивающееся кругом оперативных, организационных и мобилизационных вопросов. В этой структуре военное министерство — исполнитель директив ГШ. В популярной ныне системе комитет начальников штабов (КНШ) подчинен министерству обороны, а значит, политическому руководству, которое может меняться каждые 4—7 лет, тогда как только качественное перевооружение армии при негипертрофированной нагрузке на бюджет может занимать 12—15 лет.

Если войска у нас были фактически с первого дня независимости, то систему управления нужно было создавать заново. Поначалу таковой была советская, унаследованная от русской армии немецкая система. Главный штаб ВС РК в 1997 году преобразовали в Генеральный, но в 2003 году его упразднили, заменив на КНШ. В последней редакции военной доктрины РК обозначен возврат к системе с организующей и направляющей ролью ГШ.

Подобная чехарда творилась и с армейской структурой. В 1998 году было решено создать три вида войск: Силы воздушной обороны (СВО), Силы охраны государственной границы (СОГГ, включали пограничные войска и Силы береговой охраны) и Силы общего назначения (СОН). В 2000 году ограничились двумя — СОН и СВО, передав функции охраны госграницы в Комитет национальной безопасности. В 2003 году в Астане решили вернуться к трехвидовой основе, а военные округа преобразовали в региональные командования (см. карту). В доктрине 2011 года трехвидовая структура закрепляется.

«Есть и положительные, и отрицательные моменты. Например, с образованием Комитета начальников штабов надеялись, что взаимодействие силовых органов будет лучше, однако, к сожалению, так и нет единых подходов: не удалось договориться по единым системам связи и управления, техники и вооружения, даже подготовки кадров, — комментирует полковник в отставке, доктор политических наук ­Сергей Федосеев. — Создали же специально единый вуз — Национальный университет обороны для подготовки руководящих кад­ров, в котором учатся даже иностранные военнослужащие. Там, например, с учетом особенностей внутренние войска открыли свой факультет, однако пограничная служба все равно продолжает подготовку высших кадров на базе своего училища и т.д., то есть каждый тянет одеяло на себя, и нет единства для достижения общих целей на благо Родины. Считаю, что возврат к Генеральному штабу — результат этих разногласий».

Четвертое направление — создание новых для РК видов и родов войск. Первым новым для вооруженных сил формированием, правда не входящим в структуру Мин­обороны, стала Республиканская гвардия, созданная 6 марта 1992 года, ныне состоящая из двух бригад и роты спецназначения, расквартированных в Астане и Алматы. На базе 35-й десантно-штурмовой бригады, базировавшейся в Капчагайском гарнизоне, в 2000 году началось строительство аэромобильных войск республики. Активное участие в создании АМВ принял нынешний главком сухопутных войск генерал-полковник Мурат Майкеев, который и поныне пользуется у казахстанских десантников большим уважением. Сейчас в составе АМВ находится 5 бригад, 1 отдельный разведывательный батальон и 1 отдельный батальон связи. В 1993 году для охраны и обороны границ в Каспийском море были созданы Военно-морские силы (ВМС; в 2000 году исключены из видов войск и воссозданы в 2003 году). Крейсерами и авианосцами казахстанский флот похвастаться не может, но, имея в наличии несколько десятков различных катеров и соединение морской пехоты, возложенные на него задачи выполняет исправно.

По различным данным, приводящимся в открытых источниках, по состоянию на последние 3—5 лет казахстанская армия располагает около 900 танками (в основном Т-72), 2,2 тыс. единиц легкой бронетехники, 9 тыс. орудий и минометов, 355 боевыми самолетами (основу составляют модификации истребителей Су-27 и МиГ-29), 29 транспортными и 130 вертолетами (многоцелевой Ми-8 и транспортно-боевой Ми-24). ВМС РК состоят из ракетных, артиллерийских, десантных и пограничных катеров — 76 единиц (66 — пограничные) и 4 вспомогательных судов. Большая часть войск (как и в советское время) сосредоточена на южной и восточной границе.

Приоритеты расставлены

Текущий взгляд политического руководства страны относительно военной безопасности отражен в военной доктрине РК. Действующая военная доктрина была принята в октябре прошлого года, и по ее тексту заметно, что Астана внимательно следит за мировой ситуацией и корректирует свою военную политику в связи с последними переменами. В числе событий, повлиявших на авторов документа: теракты 2011 года в Актобе, Атырау и Таразе, государственный переворот 2010 года в Киргизии, свержение авторитарных режимов на Ближнем Востоке, поддержанное западными странами, пятидневная война между Грузией и Россией 2008 года.

Главными угрозами извне в доктрине названы социально-политическая нестабильность у соседей, локальные конфликты вблизи своих границ, военно-политическое давление иностранных государств с использованием новейших информационно-психологических методов борьбы для обеспечения собственных интересов. Примечательно, что международный терроризм в этом списке стоит лишь на 5-м месте, тогда как в анализе внутренних угроз ­экстремисты — на 1-м месте.

Исходя из того, что последние конфликты характеризуются «большим пространственным размахом, высокой активностью и интенсивностью, скоротечностью и предельной напряженностью, применением новых видов оружия, отсутствием четко обозначенных линий соприкосновения и флангов», во главе оборонной политики РК поставлена цель укрепления международной и региональной безопасности.

В доктрине признается, что максимум возможностей армии — ведение конфликтов низкой и средней интенсивности, а потому большое внимание уделяется сотрудничеству с мощнейшими военными державами и военными блоками. Интересно, что в документе есть устойчивая фраза «Казахстан и его союзники», но не дается определения, кто эти союзники. В то же время понятно, что речь идет о других участниках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) — прежде всего России. Подчеркнута очередность направлений международного военного сотрудничества: сначала речь идет о завершении подготовки нормативной базы военного и военно-технического коалиционного сотрудничества в рамках ОДКБ, затем партнерство в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) и лишь затем — «расширение сотрудничества в военной и военно-технической областях с США и государствами ЕС».

Среднесрочный план развития казахстанской армии включает преобразование КШН в ГШ с усилением его роли в планировании, координации и взаимодействии войск, «создание на стратегических направлениях межвидовых самодостаточных группировок войск (сил), способных обеспечить военную безопасность в своей зоне ответственности и адекватно реагировать на потенциальные угрозы военной безопасности», модернизацию системы военного образования, совершенствование оперативного оборудования территории государства и военной инфраструктуры в Каспийском регионе. Из технических новаций — внедрение автоматизированной системы управления, создание эффективной системы информационного противоборства. Предусмотрено дальнейшее развитие телекоммуникационных средств, стандартизация и унификация вооружения, техники, средств связи и управления.

Деньги не в песок

Министр обороны Адильбек Джаксыбеков не устает подчеркивать, что казахстанская армия одна из лучших в СНГ. Он ссылается на мнения международных экспертов, касающиеся профессионализма личного состава и технического оснащения.

На улучшение оснащения и подготовки войск влияет то, что военный бюджет РК растет вместе с ВВП и составляет около 1,1—1,2% от этого показателя. По подсчетам экспертов Международного центра стратегических исследований IISS, военные расходы РК сопоставимы с расходами Узбекистана — 1,4 млрд долларов (для Ташкента это выливается в 3,5% ВВП), тогда как соседние страны в денежном эквиваленте тратят на оборону в 20 (Таджикистан, 1,5% ВВП) и 45 (Кыргызстан 0,5% ВВП) раз меньше. Для примера, Россия тратит на «военку» 3,9% ВВП, а Украина и Беларусь — по 1,4%. Конечно же, большая часть уходит на приобретение нового вооружения, но значительные суммы уходят и на увеличение денежного довольствия и условий службы военнослужащих.

На встрече с президентом г-н Джаксыбеков отметил, что парк военной техники и вооружений ежегодно обновляется до 7% — это соответствует практике армий ведущих государств. Техника эта как новая, так и модернизированная. Например, прош­лой зимой в распоряжение 36-й ДШБр (Астана) поступили новые российские машины БТР-82А и турецкие БРМ «Кобра». Десантники сразу же вышли на новой технике на учения. В конце этого февраля Минобороны подписало контракт с Airbus Military на поставку 8 самолетов С-295 до 2018 года. Ранее у Южной Кореи и США были приобретены катера. В 2008—2009 годах израильскими инженерами проведена модернизация ракетных залповых систем огня (РСЗО), артиллерийских и минометных систем — в войска поступили до 1 тыс. установок «Семсер», «Найза» и «Айбат», получивших неплохие отзывы военных экспертов. С внедрением этих орудий был связан коррупционный скандал в МО: обнаружился производственный брак, который был устранен, а вооружение продолжило поступать в войска.

Для насыщения нужд армии и флота растут мощности оборонных заводов, переориентированных на необходимое войскам РК вооружение. Сегодня ВПК РК — это 24 предприятия, объединенных в нацкомпанию «Казахстан Инжиниринг» (КИ), часть которых специализируется на ремонте техники, а часть — производит катера, грузовики «КамАЗ» (400 из 500 автомобилей приобретается МО), гусеничные тягачи. «Дочка» КИ Eurocopter Kazakhstan Engineering уже собрала и поставила первую партию из 6 вертолетов ЕС 145 МО и МЧС.

Несмотря на военно-техническое сотрудничество в рамках ОДКБ, количество российской техники будет сокращаться, приоритет будет отдан моделям, производимым совместными предприятиями на территории РК. По оценке бывшего координатора Госдепа США по СНГ Стивена Сестановича, «при жизни следующего поколения Казахстан будет осторожно закупать — и он уже к этому приступил — высокотехнологичную технику в тех странах, которые я упомянул, в том числе электронику в Южной Корее и Израиле, а также “излишки” транспортных самолетов в США».

Г-н Федосеев подчеркивает, что руководство страны внимательно относится к проблеме оснащения ВС новыми образцами вооружений и развития ВПК. Вот уже второй раз в РК проводится военная выставка KADEX, которую посещает глава государства. Площадка используется компанией «Казахстан Инжиниринг» для поиска новых партнеров. Например, по итогам выставки этого года КИ подписала меморандум о сотрудничестве на 1,8 млрд долларов. По словам эксперта, это свидетельствует о необходимости наращивать мощность и расширять состав предприятий, образующих отечественный ВПК.

Что касается личного состава, то уровень его огневой и тактической подготовки, по словам представителей МО, растет пропорционально количеству учений, часов налета, стрельб и так далее. «Только в прошлом году было проведено 140 мероприятий оперативной подготовки различного масштаба, в ходе учений комплексно отрабатывались вопросы специальных оборонительных противодесантных и контр­наступательных операций», — ­отметил 7 мая министр обороны.

Кадровая подготовка офицеров осуществляется в 4 военных институтах РК, а также зарубежных (прежде всего российских — особенно представители морских, ПВО, летных специальностей) военных училищах, однако есть примеры, когда офицеры приходят в войска из турецких и британских военных школ. Сержантский состав (по реформе, начатой в конце 1990-х, сержантские должности начали комплектоваться контрактниками) готовится в специальных учебных частях, а также из выпускников вузов, где работают военные кафедры (таковых в РК 22). Солдатский состав представлен срочниками и контрактниками в соотношении примерно 50 на 50 (в 2009 году это соотношение было 40 на 60 в пользу «профессионалов»). Мобилизационные потребности сегодняшних ВС РК (МО, ВВ МВД, ПС КНБ, МЧС) по срочникам — 16 тыс. человек в год. Примечательно, что 30% всех контрактников РК — женщины.

Есть мнение, что большая доля контрактников в ВС ставит государство не только перед финансовыми проблемами, но и перед социальными. Как показывает опыт развитых стран, вербуются в армию в основном самые неуспешные — те, кто не нашел себя на гражданке. Кроме того, очень скоро в обществе устанавливается мнение, что базовый мотив воинской службы — не защита Родины, а хороший заработок. Если в контрактной армии служат долго, то образуется дефицит подготовленных резервистов, а если там высокая текучка, неустойчивый коллектив, то под вопросом профессиональные качества такого воинства.

Учения и опыты

В первые годы независимости казахстанские военные ближе всего контактировали с коллегами из Кыргызстана и Узбекистана. В 1995 году лидеры стран подписали договор о формировании коллективного миротворческого подразделения под эгидой ООН — «Центразбат». Но позже приоритетным для Астаны стало сотрудничество с НАТО (РК — участник программы «Партнерство во имя мира» с 1994 года), в рамках которого можно было реформировать войска по стандартам НАТО. Позже, с 2003 года, совместно с американскими и британскими военными «Казбрига» (миротворческая бригада на базе 35-й ДШБр) стали ежегодно проводиться тактико-специальные учения «Степной орел» для достижения оперативной совместимости казахстанских миротворцев в операциях по поддержанию мира. Только к концу 2000-х казахстанские военные стали проводить учения заметно чаще с россиянами и другими партнерами по ОДКБ.

«Все учения проходят согласно международным договоренностям. Это повышает мастерство наших воинов, оттачивается взаимодействие, взаимовыручка, слаженность. Перенимаем положительный опыт как в тактике действий, так и в управлении, способах применения вооружения, сил и средств и многое другое, — констатирует г-н Федосеев. — Конечно, лучше учиться у тех, кто может научить. Большой опыт у тех стран, кто участвовал в боевых действиях и может научить, как правильно действовать в различных ситуациях, для достижения победы с наименьшими потерями. Здесь, думаю, можно отметить такие страны, как США, Великобритания, Франция, Израиль, Россия».

Сравнивая боеготовность ВС соседей РК, военные эксперты всегда отмечали, что наиболее слабым местом казахстанской армии является отсутствие боевого опыта, который никакими учениями не возместишь.

Однако случаи проверить полученные знания, умения и навыки в реальной боевой обстановке для казахстанских военных (конечно, не в таких масштабах, как для российских коллег) представлялись с момента образования ВС: в 1993—2001 годах контингент казахстанских военно­служащих («Казбат»; военные из МО и ВВ МВД) выполнял задачи по прикрытию таджико-афганской границы на территории РТ, потеряв убитыми около 50 человек. В 2003—2008 годах инженерно-саперный отряд «Казбата» выполнял задачи по обезвреживанию взрывоопасных предметов в составе миротворческой коалиции в Ираке: всего в этой стране побывали 9 смен казахстанских саперов по 27 человек (1 погиб), уничтоживших свыше 4 млн взрывчатых веществ. В минувшем году МИД РК заявил о возможной отправке 4 офицеров в штаб Международных сил содействия безопасности в Афганистане, что вызвало некоторую озабоченность со стороны общественности, а группа воинов-интернационалистов, принимавших участие в боевых действиях на территории Афганистана в 1979—1989 в составе советского контингента, выступила с протестом против «втягивания РК в ­афганскую войну».

«Сами понимаете, любая дружба, вступление в союзы и блоки, любые уступки по отношению к нам со стороны мирового сообщества влекут за собой и выполнение определенных обязательств. Игры в одни ворота не бывает, если мы хотим говорить о равноправном партнерстве. Цель ВС в миротворческих операциях — достойно выполнить приказ Родины, набраться опыта, не опозорить государство, — рассказывает г-н Федосеев. — Насколько я знаю, по результатам участия наших военных в коалиционных действиях в Ираке, была дана высокая оценка мировым сообществом. Многие военные с гордостью говорят об участи в зарубежных операциях, даже очередь была из добровольцев».

Армия как традиция

Структурная организация войск ВС РК, система управления, размещения, даже форма с красной звездой на эмблеме похожи на советскую. Недавно стало понятно, что переходить на полностью контрактную армию нерационально. Вместо прапорщиков на том же месте командной иерархии создается прослойка профессиональных сержантов. Кое-что прямо осталось от ВС СССР: вооружение и военная техника, находящиеся в распоряжении войск, также пока в большинстве советские, модернизированные. На высших командных постах — офицеры, получившие образование еще в советских военных училищах.

Но все это не обязательно свидетельство атавизма, отсталости. Возможно, это признак преемственности, что в армиях всех времен и народов считалось положительным явлением. Советская армия была, возможно, одним из немногих действительно эффективных государственных институтов СССР, способным решать поставленные перед ним задачи. Чего не хотелось бы перенимать у той армии — частоту участия в вооруженных конфликтах.

С другой стороны, дальнейшее внедрение западных стандартов прозрачности и подотчетности будет очень кстати. Впрочем, по части госзакупок такая прозрачность уже есть: на сайте МТО МО РК каждый желающий может узнать обо всех товарах (кроме закупки вооружений), поступающих военным, вплоть до мелочей. Например, в прошлом году армия приобрела 8 кастаньет и 9 флейт. Что же касается прессы, то МО выписывает практически все отечественные газеты и журналы, удивили только пропорции: журнал «Эксперт Казахстан» и газета «Республика.KZ» — еженедельники, но в 2011 году МО купило 12 журналов и 60 газет.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом