Два пишем, один в уме

Два пишем, один в уме

Названный финансовый результат был бы ожидаемым в начале кризиса, когда почти все игроки фиксировали убытки за счет формирования резервов против стремительно обесценивавшихся кредитов, но сегодня он вызывает вопросы. Отметим, что в 2011 году ККБ получил чистую прибыль на уровне 23,5 млрд тенге. Так что же произошло в ККБ?

Поменяли стандарт

Признание убытков — достаточно смелый шаг для крупнейшего банка страны, пусть даже формально это вызвано изменениями регуляторной среды: если раньше провизии на обесценение закладывались согласно нормативам Комитета финансового надзора Нацбанка РК (КФН НБРК), то с 1 января нынешнего года их размер рассчитывается по международным стандартам финансовой отчетности (МСФО). Также вводится понятие «динамических резервов», которые вычитаются из капитала при взвешивании активов по риску. «В результате мы ощущали давление на капитал за счет увеличения рискованных активов»,— отметила председатель правления ККБ Нина Жусупова на пресс-конференции по итогам года.

В банке объясняют, что это — разовая акция по выравниванию разницы между резервами, рассчитанными по казахстанским стандартам бухгалтерского учета (КСБУ) и МСФО: до IV квартала прошлого года резервы по национальным регулятивным требованиям были выше, чем по международным — 899,5 млрд тенге против 719,8 млрд (на 1 октября 2012 года). Как подчеркнул управляющий директор ККБ Сергей Мокроусов, расход на провизии носит неденежный характер. «С точки зрения оперативной деятельности просто выравнялись резервы по КСБУ и МСФО. Это никак не влияет ни на текущую деятельность, ни на финансовую устойчивость банка. С точки зрения подушки безопасности против возможных потерь по кредитам буфер состоит из собственного капитала и резервов. Сумма из одной части буфера перешла в другую его часть»,— сказал г-н Мокроусов.

Словом, из одного кармана деньги переложили в другой: на создание дополнительных резервов было направлено 196 млрд тенге из собственного капитала, в результате он сократился с 464 млрд тенге до 307 млрд. Судя по данным КФН, коэффициент достаточности и капитала первого уровня, и капитала второго уровня у ККБ на 1 апреля 2013-го значительно превышает нормативные требования.

Аналитики международного рейтингового агентства Fitch, сразу же выпустившие небольшой комментарий по поводу доначисления резервов Казкоммерцбанком, отметили, что «крупные отчисления под обесценение кредитов ККБ, согласно отчетности по МСФО за 2012 год, являются нейтральными для кредитоспособности банка, так как эти отчисления были вызваны регулятивными изменениями, а не ухудшением кредитного портфеля. Рейтинги ККБ по-прежнему учитывают, с одной стороны, очень слабое качество активов банка и, с другой стороны, значительную способность покрывать убытки, комфортную в настоящее время ликвидность и положительные показатели прибыльности до отчислений в резерв под обесценение кредитов (после корректировки на начисленные проценты)».

«Буфер из созданных резервов создает достаточный комфорт. Мы отнесли его в основном на земельный портфель»,— пояснила г-жа Жусупова.

За день до опубликования финансовой отчетности ККБ заместитель директора направления финансовых институтов Standard & Poor’s (S&P) Наталья Яловская на встрече с казахстанскими деловыми СМИ отметила, что у Казкоммерцбанка должны быть выше провизии. «Портфель достаточно плохой. У них есть существенная доля кредитов, которые они не показывают как проблемные. Это может приводить к тому, что резервы не досозданы»,— такую характеристику она дала банку.

В результате последней акции по созданию дополнительных провизий ставка резервирования увеличилась с 24% на начало 2011 года до 32,5%. В абсолютных цифрах резервы выросли против кредитов с 727 млрд тенге до 923 млрд и вместе с капиталом покрывают на сегодня 43% кредитного портфеля. «Банк мог бы увеличить свои резервы под обесценение до 39% кредитного портфеля до того, как показатель достаточности общего капитала сократился бы до 10%. Это представляет собой существенную способность абсорбировать убытки относительно проблемных кредитов согласно отчетности (29% на конец третьего квартала 2012 года) и реструктурированных кредитов (19%)»,— говорится в комментарии Fitch.

Коллегам пример?

Действия ККБ не стали неожиданностью для специалистов. «Решение банка о доформировании резервов в соответствии с МСФО не стало большой новостью для нас»,— говорит начальник отдела отраслевой аналитики АО «БТА Секьюритис» Бауыржан Тулепов. Ожидания были основаны на косвенных показателях ККБ, которые свидетельствовали о плохом качестве портфеля. В частности, более половины займов по состоянию на 1 октября 2012 года банк выдал строительному сектору, клиентам с рынка недвижимости и по ипотечным программам, которые пострадали в наибольшей степени в кризис, начавшийся в 2007 году. «Говорить о как таковом ухудшении финансового состояния банка за четвертый квартал 2012 года мы бы не стали, поскольку формирование резервов является механическим процессом и отражает результаты прошлой деятельности банка. При этом следует отметить, что за 2012 год и конкретно за четвертый квартал краткосрочная устойчивость Казкоммерцбанка улучшилась, что выразилось в росте объема высоколиквидных активов»,— отмечает г-н Тулепов. По его словам, на начало текущего года объем высоколиквидных средств банка составил 323,5 млрд тенге, или 13,2% от активов, тогда как еще по итогам третьего квартала 2012 года этот показатель составлял всего 158,2 млрд тенге, или чрезвычайно низкие 6,2% от активов.

Не может не возникнуть вопрос: будут ли у Казкоммерцбанка последователи? У крупных банков, не считая тех, которые прошли реструктуризацию долгов, также высока доля неработающих кредитов: у Народного банка Казахстана — более 21%, у Банка ЦентрКредит — 16%, у АТФ — более 41%, в целом по сектору доля NPL — почти 37%, а совокупные резервы — 34,4% от кредитного портфеля (данные на 1 января 2012 года). Истинные масштабы обесценения кредитов, считают аналитики рейтинговых агентств, могут быть куда больше — казахстанские банки не учитывают реструктурированные кредиты как проблемные, а рейтинговые агентства исходят из того, что любой кредит, рефинансированный, находящийся на льготном периоде, может вновь стать неработающим.

Старший аналитик по долевым инструментам АО «Halyk Finance» Бакай Мадыбаев считает, что вряд ли за ККБ последуют многие: «Для этого возможности должны совпадать с необходимостью: возможности представлены высокой капитализацией, позволяющей банку признать убытки, а необходимость вызвана низким качеством активов. Таким образом, другие банки, имеющие подобную необходимость, либо не имеют возможностей, либо уже прошли через данный процесс более медленными темпами»,— предполагает он.

Еще у двух крупных публичных банков — Народного и ЦентрКредита — необходимости в выравнивании резервов по международным и местным стандартам нет. «Мы видим, что оба банка имеют примерно одинаковые объемы регулятивных резервов и резервов, созданных в соответствии с МСФО. Из этих двух банков лишь Банк ЦентрКредит не опубликовал консолидированные результаты деятельности за 2012 год, но мы не ожидаем какого-либо резкого падения прибыли этого банка. Другое дело, что все казахстанские банки работают в одних макроэкономических условиях и, соответственно, подвержены примерно одинаковым отраслевым рискам. Народный банк Казахстана и Банк ЦентрКредит, мы считаем, так же, как и Казкоммерцбанк, будут отчислять достаточно высокие суммы на резервирование в будущие годы, хотя в разной степени»,— считает г-н Тулепов.

Во время кризиса наиболее высокие убытки показывал АТФ Банк, вошедший к тому времени в международную группу Uni Credit, очень жестко оценивший свой портфель и создавший максимально высокие провизии по NPL. Высокие показатели неработающих займов — выше, чем у других крупных банков — как раз говорят о более объективной оценке портфеля.

Путы на ногах

Кризис в Казахстане закончился — об этом мы постоянно слышим от экспертов, как местных, так и международных,— но для отдельных банков он продолжается. Две проблемы: недостаток фондирования и плохие кредиты тормозят развитие банковского бизнеса. Финансовые институты вынуждены заниматься оздоровлением своих портфелей и планировать умеренный рост. Тот же Казкоммерцбанк делает очень осторожные прогнозы относительно своего ближайшего будущего. Так, предполагалось, что процентная маржа в 2012 году вырастет на 3,7%, но фактический результат оказался лучше — 3,9% (3,3% в 2011-м), ссуды-брутто увеличились на 3,8%, хотя ожидался нулевой рост, который затем был скорректирован до 2–3%. Вместе с тем эти результаты не идут ни в какое сравнение с докризисными показателями, когда кредитный портфель ККБ порой удваивался за год (см. график №2).

Банковский сектор, считают представители S&P, сегодня разделился на сегменты: крупные банки вынуждены заниматься своими проблемами, для них это приоритет. Начался рост средних банков, активно расширяют свой бизнес «дочки» российских банков. Кстати, сравнивая казахстанские и российские банки, S&P отмечает быстрое восстановление банковского сектора соседей. «В России в кризис никто не думал о новых кредитах, банки два года занимались провизиями, реструктуризацией, оздоровлением портфеля, но с 2011 года они начали активно выдавать новые кредиты. В Казахстане мы видим очень медленный рост бизнеса и мы не видим никакого роста в больших банках, которые хорошо росли до кризиса»,— констатирует кредитный аналитик Standard & Poor’s Аннет Эсс.

Аналитики агентства дали довольно жесткую оценку стратегии банков до кризиса, которая усилила его негативные последствия. Лучшую ситуацию в российских банках S&P объясняет изначально более низкой концентрацией в строительстве и рынке недвижимости и более сбалансированным портфелем. В Казахстане, напротив, по словам Натальи Яловской, спекулятивная составляющая по строительству превалировала: «Это была тема дня для всех. Недвижимость и строительство могут восстанавливаться годами, поэтому банки не могут быстро восстановить часть портфеля, связанную с недвижимостью,— говорит она. — Это влияет на банки, потому что они должны создавать большие провизии. Кредиты не приносят доходов, но отвлекают большие ресурсы у банков: ты не можешь развивать новый бизнес, потому что тебе нужно делать что-то по тем кредитам, которые ничего не приносят. Это тоже проблема, которую мы видим в банковском секторе Казахстана».

Начисленные, но не полученные проценты — еще одна беда банков. «Мы очень чувствительно относимся к начислению процентов: против тех процентов, в получении которых мы сомневаемся, мы тоже создаем резервы»,— отметила Нина Жусупова.

Как раз Казкоммерцбанк активно шел в девелоперские проекты, в кредитование жилищного строительства, а большая часть розничного портфеля — это ипотека (см. график № 3 и 5), что и дает основную долю NPL, как и во всем секторе. «Хотя текущая величина накопленных резервов Казкоммерцбанка после столь существенного признания резервов в четвертом квартале 2012 года стала лучше отражать реальную картину с инкассацией займов, мы считаем, что банк по-прежнему будет отчислять достаточно высокие суммы на резервирование в будущие годы. Мы аргументируем тем, что ссудный портфель банка продолжает оставаться высококонцентрированным с клиентской, отраслевой и географической точек зрения»,— говорит г-н Тулепов.

Война, обреченная на неудачу

В разных банках по-разному решают проблемы. Альянс Банк продал часть своего неработающего розничного портфеля в 2011 году. Плохой портфель Нурбанка (на 1 января 2012 года неработающие кредиты достигли 50% портфеля), по словам г-жи Яловской, выкупил акционер банка. Казкоммерцбанк, как мы видим, создал «подушку» в виде дополнительных резервов. Но все эти действия не могут очистить балансы банков от плохих кредитов. Вызывает сомнения вероятность достижения банками установленного регулятором на 2013 год порогового значения неработающих кредитов в 20% от портфеля. Принятые правительством и Национальным банком меры по снижению доли NPL какого-то видимого эффекта не принесли. А судя по практическому применению принятых еще в 2011 году законодательных инициатив (соответствующие поправки в закон о минимизации рисков в финансовой системе), не скоро и принесут.

«Меры, введенные регулятором в прошлом году для помощи банкам по очистке баланса от плохих активов, еще не принесли заметных результатов и вряд ли станут панацеей. Фонд проблемных кредитов имеет очень ограниченную покупательскую способность и не может выкупать займы, связанные с недвижимостью, которые составляют львиную долю плохих активов ККБ. Механизм временного налогового послабления по списанию займов имеет сложные процедурные требования и не вызвал большого интереса со стороны банков. Дочерние организации по управлению стрессовыми активами были созданы банками, в том числе и ККБ, но получили мизерную часть плохого портфеля банков»,— считает Бакай Мадыбаев.

Его слова подтверждает и глава Казкоммерцбанка Нина Жусупова: «В ФПК передали три проекта, но пока не смогли договориться с этим фондом. Еще по одному проекту идут переговоры». Что касается компаний по управлению плохими активами, а ККБ создал два SPV, то туда передаются проекты, «которые банк был вынужден изъять, и они начинают генерировать денежный поток». По словам г-жи Жусуповой, их банк уже защитил бизнес-проекты в Нацбанке. «Это три типа проектов: нормальный бизнес, который генерирует какой-то денежный поток; проекты по достройке; готовые промышленные предприятия»,— перечислила она.

В 2011 году, когда все это только затевалось, Национальный банк принял ряд мер по улучшению качества активов банков второго уровня, и, казалось, дело сдвинулось с мертвой точки. Но уже тогда специалисты — в частности, рейтинговые агентства, которые в целом приветствовали идею создания ФПК и SPV,— предупреждали, что успех всего предприятия будет зависеть от деталей. Сегодня мы убеждаемся, что дьявол скрыт именно в мелочах. До этого банки не могли делать больших списаний, поскольку им пришлось бы платить налог на прибыль с восстановленных провизий. Этот вопрос был решен законом о минимизации рисков. Однако процедура списания настолько усложнена, что банки просто не хотят отвлекать ресурсы. Для того чтобы получить льготы по налогам, банк должен доказать, что он предпринял все возможные меры по взысканию долга. А это могут быть судебные процессы, длящиеся годами. «С 2012 года были приняты налоговые льготы, которые касались прощения долгов. Мы подняли ранее списанные долги на 30 млрд тенге, чтобы проверить, соответствуют ли они льготам. Процедура получилась достаточно сложная: из этих ранее списанных кредитов мы списали очень небольшую часть,— рассказывает г-жа Жусупова. — Процедура списания безнадежного долга требует определенной работы. Несмотря на то что у нас создан большой объем резервов, сказать, что мы готовы списать большой объем NPL, не могу. Что касается процедуры банкротства, то даже по несложным проектам процесс занимает минимум три года».

На взгляд специалистов, есть еще одна причина того, почему процесс списания долгов идет ни шатко ни валко. «С одной стороны, банки не могут быстро восстановить часть портфеля, связанную с недвижимостью, с другой — они не хотят. Если сейчас все продать, они никогда не вернут тех средств, которые затратили изначально. Они готовы сидеть на этих проблемных кредитах, ждать несколько лет, когда цены вырастут, чтобы восстановить портфель»,— отмечает Наталья Яловская.

Опять на те же грабли

Сегодня многие игроки меняют свои стратегии развития, а они главным образом зависят от базы фондирования. Почему финансирование недвижимости, строительства так было заманчиво до кризиса? Объяснение нужно искать в источниках фондирования, доступных на тот момент,— это длинные, относительно дешевые внешние заимствования. Деньги вкладывались в высокомаржинальные сектора — торговлю и строительство.

Сегодня банки в основном фондируются с внутреннего рынка. Это депозиты населения и компаний. Как отмечает Fitch, «коэффициент «чистые кредиты/депозиты» остался близким к 100% в 2012 году». Понятно, что депозиты неравнозначны внешним деньгам ни по сроку, ни по сумме.

По словам г-на Мадыбаева, фондирование является одним из определяющих факторов банковской деятельности. «Регуляторные ограничения отбили интерес у казахстанских банков привлекать фонды и выдавать кредиты в иностранной валюте. А денег в тенге на рынке не хватает, в особенности длинных. В основном фондирование банков растет за счет розничных депозитов, но это краткосрочные и дорогие фонды, которые на финансирование ипотеки и основных средств компаний не направишь. Потому банкам остается только направлять получаемые короткие фонды на столь же короткие займы — потребительские»,— полагает он.

Начиная с марта финансисты провели несколько пресс-конференций, на которых банки отчитывались о результатах прошедшего года и делились планами на будущее. Удивляет сходство в декларируемых тактиках бизнеса разных институтов. Если раньше игроки как один шли в недвижимость и строительство, то сегодня — в МСБ и розницу. С малым и средним бизнесом понятно: сектор поддерживается государством, существует множество госпрограмм финансирования предприятий через банки — кредитные линии «Даму», программа субсидирования процентных ставок «Дорожная карта бизнеса», программа «Моногорода» и другие. Розница же — а потребительские кредиты, особенно необеспеченные, остаются дорогими — позволяет банкам набрать активов, диверсифицировать портфель и заработать. Казкоммерцбанк также активен в этих сегментах, хотя, по словам Нины Жусуповой, их удельный вес в балансе невелик, но можно ожидать, что со временем он будет расти: ККБ снижает корпоративный портфель и не намерен в будущем агрессивно расти в этом сегменте.

«Текущая ситуация на банковском рынке, а также степень диверсификации казахстанской экономики не дают широких возможностей крупным банкам лавировать в выборе корпоративной стратегии. Указанные выше макроэкономические факторы препятствуют росту кредитного рынка Казахстана, и, соответственно, намерение Казкоммерцбанка переключиться с крупных корпоративных клиентов на рынок МСБ является долгосрочным и представляет собой, по сути, рабочий ежедневный вариант по увеличению диверсификации ссудного портфеля. Мы считаем, что Казкоммерцбанк так же, как и другие крупные казахстанские банки, будет концентрироваться на улучшении внутренних стандартов, совершенствующих процедуру определения потенциально устойчивых заемщиков, и на работе по инкассации долгов проблемных клиентов»,— уверен Бауыржан Тулепов.

Есть опасения, что появится новый «пузырь», теперь уже на потребительском рынке, очень чувствительном к любым негативным изменениям в экономике. Но эксперты считают, что задолженность домохозяйств пока что не достигла пиковых значений 2007 года. Однако при дальнейшем резком росте потребительского кредитования — с учетом того, что увеличение доходов населения серьезно замедлилось в последний год,— риск ухудшения качества вновь выдаваемых потребительских займов начнет расти. Чтобы его сдерживать, нужно снижать ставки, считает Бакай Мадыбаев.

Для улучшения качества портфелей необходим резкий скачок цен на недвижимость. Сейчас наблюдаются какие-то движения, статданные говорят о росте цен на 1,5–2%, но этих цифр явно недостаточно для банков. Уже наблюдаются попытки раскачать этот рынок (опять начались рекламные кампании банков и строительных компаний), но пока безуспешные. Теоретически чем сильнее будет рост экономики, тем скорее пойдет восстановление рынка недвижимости. Однако практически экономика, благополучие которой почти целиком зависит от цен на нефть, не может быть стабильной.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики