Эволюция через слово

Сегодня, 23 апреля, в день рождения и смерти великого писателя Уильяма Шекспира, чье творчество внесло существенный вклад в историю мировой литературы и культуры и чья дата рождения по мистическому совпадению совпала с датой смерти, замкнув удивительный цикл его жизни, мы решили вспомнить гения и предоставить вашему вниманию 100 книг, которые позволяют понять, как формировалась культурная среда в Казахстане

Эволюция через слово

Онлайн-издание ExpertOnline.kz начинает проект Культурный Код Казахстана, который мы условно решили назвать К-3. В поисках себя как единой общности, называемой казахстанским народом, мы решили исследовать и определить вкусы жителей нашей страны, чтобы понять казахстанскую ментальность и обратиться к истокам своей культуры, прочувствовать, откуда берется казахстанское национальное самосознание. Три «К»: книги, кинофильмы и картины - то, что в центре нашего внимания, что нам ближе, то, какие книги мы читаем, какие фильмы смотрим и какие картины созерцаем, как формируется наше культурное пространство. Мы приглашаем наших читателей к открытому и конструктивному диалогу: давайте вместе попытаемся определить культурный код Казахстана.

Сегодня мы предлагаем вашему вниманию проект «Книги» - 100 произведений казахстанской, российской и европейской литературы, без которых невозможно представить и понять современного жителя нашей страны (см. статью В поисках единой нации).

100 книг, в которых каждый может найти отзвук сегодняшней жизни в Казахстане и соотнести  посыл великих писателей разных времен с нашей действительностью.

В течение двух месяцев авторы нашего издания путем проб и ошибок, бесконечных споров, опросов представителей различных социальных групп, общего анализа литературы и рассматриваемого сегмента рынка составили свой список из 100 книг, которые должен прочитать каждый современный, культурный казахстанец.

Мы не претендуем на максимальную объективность, но путем долгого обсуждения наша группа пришла к выводу, что именно этот список является наиболее оптимальным для понимания жизни в Казахстане, истории государства, истоков формирования единой казахстанской нации. Мы готовы полемизировать с нашим читателем, который может усомниться в необходимости включения того или иного произведения в этот список.

Готовы согласиться с вашим вариантом и предложениями, но именно через эти сто книг мы надеемся понять не только самих себя, как малую общность, объединенную одним замыслом, но и вас, дорогие читатели, как людей, чьи вкусы и взгляды формируют современный Казахстан.

Итак: какие же книги определили наше мировоззрение, и как печатное слово воздействует на формирование единой казахстанской нации.

От Абая до наших дней

Понять Казахстан без творчества Абая Кунанбаева невозможно. Его слова назидания и сегодня читаются как энциклопедия нашей жизни. Основоположник современного казахского языка, он оказался провидцем, задолго предсказавшим то, с чем столкнется народ на пути к своей свободе и независимости. Несмотря на свое знатное происхождение (Абай был сыном крупного бая), он смог понять боль простого казаха и, наверное, как никто другой, выразить его чувства и в тоже время описать все его слабости. Абай любил свой народ, именно поэтому он суров к нему, без прикрас показывая все его пороки. Не читая Кунанбаева, сегодня невозможно оценить тот огромный путь, который проделала казахстанская нация в поисках себя и своего места в этом мире. Абай, обличая окружающих, был так же беспощаден и к себе. Ярким подтверждением этому могут служить вот эти строчки гения:

Бестолково учась, я жизнь прозевал. Спохватился, да поздно. Вот он, привал! Полузнайка — я мнил себя мудрецом И заносчиво ждал наград и похвал. Остальных мечтал за собою вести, А они меня сами сбили с пути. Я — один, а наглых невежд не сочтёшь, И нелепые шутки ныне в чести. Ни друзей у меня, ни любимой нет. Я устало пою на исходе лет. О, каким необъятным казался мир, Той порой, как встречал я жизни рассвет!

Воспринимать казахстанскую литературу без Абая практически нельзя.  Именно он разнообразил казахское стихосложение новыми размерами, удивительными  рифмами.  Кунанбаев ввёл новые стихотворные формы - такие, как восьмистишья, шестистишья, в его переводе до потомков дошли произведения великих классиков и его современников.  Абаем создано около 170 стихотворений и 56 переводов, написаны поэмы, но, пожалуй, самый заметный его вклад в понимание казахстанской ментальности - это «Слова назидания»,  произведение, которое нами было определено, как главное для понимания литературного кода Казахстана.

Прозаическая поэма «Қара сөз», состоящая из 45 кратких притч или философских трактатов, - это тот путь, который проделали казахский язык и казахский народ от Абая до наших дней. Это кажется даже символичным, что в свое время недовольные российскими властями граждане РФ собирались в Москве возле памятника Кунанбаеву и создали целое движение “Окупай, Абай”.

Если бы великий писатель жил в наше время, он явно был бы в числе несогласных. И яркое тому подтверждение - «Слова назидания». Это яркое полотно, через которое дана хлесткая и обличительная картина истории, педагогики, морали и самобытности казахстанской нации. Для того, чтобы написать эту небольшую книгу, Абай пришел, через большую часть своей жизни, к тяжелым выводам относительно своего народа, его бремени, его слабостей и силы.     

В 1945 году, к 100-летию со дня рождения писателя, вышел на русском языке сборник его избранных произведений, содержавший перевод Виктора Шкловского под названием «Назидания». Именно с этого времени великий труд Абая становится доступным и для русскоязычного читателя, а также выходит на мировую арену. Сегодня существуют десятки переводов этой книги, в том числе и на ведущих мировых языках.

Канонические тексты

Безусловно, список ста книг, через которые можно идентифицировать современного казахстанца, не мог обойтись без двух священных писаний – Корана и Библии. Конечно, подавляющее большинство граждан страны причисляют себя к мусульманам, в этом смысле чтение и понимание главной книги ислама сегодня остается одной из задач для культурного гражданина Казахстана. Включение Корана в наш список вызвано и тем, что многие из казахстанцев берутся судить о религии и ее месте в современном мире, ни разу в своей жизни не открыв святого писания. Не читая канонический текст, сегодня трудно самоопределять себя как мусульманина, ибо огромная угроза, которая таится в мнимой вере, явлена нам уроками терроризма, который не обошел и нашу страну.  Конечно, Коран - это не просто чтение, это огромная работа души, эмоциональное движение, в конечном итоге - катарсис; именно в этих тонких материях и состоит наша культурная оболочка, поэтому текст святого писания - один из ключей к пониманию общих для нашего социума мировоззренческих проблем и вызовов.

Бесспорно, с точки зрения богослова необходимо читать Коран, так как он воспитывает мусульман в духе праведности, богобоязненности и благонравия. Мы же предполагаем, что любой казахстанец, вне зависимости от взглядов и вероисповедания, должен прочесть эту книгу, чтобы понимать, чем живет значительное число его соотечественников и какие духовные скрепы объединяют людей.  Библия же важна для нас как не совсем другой, но все же несколько иной подход к самопознанию и самоидентификации. К тому же доля христианского населения Казахстана - очень немалая. Библейские тексты позволяют нам глубже понять присущие многим казахстанцам черты - такие, как завись, лесть, чинопочитание, а главное - найти готовый рецепт избавления от многих пороков.

Помимо значительной философской составляющей, текст Писания можно воспринимать и как практическое пособие для самоочищения и даже для правильной организации своего быта. Поэтому мы включили два текста в наш список, чтобы  вы взглянули на них как с идеалистической, так и с прагматической точек зрения. 

Манкуртизм и отзвук Айтматова

Конечно, наш список не мог обойтись без Чингиза Айтматова, столь близкого любому казахстанцу. И дело не только в том, что он почти «наш» и что единение кыргызского и казахского народов через культуру всегда происходило более-менее успешно. Айтматов стал своего рода зеркалом нашей действительности. До своей кончины Чингиз Торекулович был, пожалуй, главным моральным лидером всей Центральной Азии, его миротворческая миссия во время первой Ошской резни, может быть, оказалась не столь заметной, как его великое творчество, но даже в этом своем порыве Айтматов близок всем представителям центральноазиатского региона. И, конечно, он стал столпом, определяющим духовные ориентиры, в том числе и казахстанской нации. 

«Поезда в этих краях шли с востока на запад и с запада на восток. А по сторонам от железной дороги в этих краях лежали великие пустынные пространства - Сары-Озеки, Серединные земли желтых степей. В этих краях любые расстояния измерялись применительно к железной дороге, как от Гринвичского меридиана. А поезда шли с востока на запад и с запада на восток», - каждый, кто хоть раз путешествовал по бескрайним просторам Казахстана, подумает, что в своем романе «И дольше века длится день» Айтматов словно дает нам описание пустынного и одновременно зеленого Казахстана.

Не менее красноречивым является и сказание о манкуртах, не помнящих родства, но всегда несущих в своем сердце некую генетическую память о родном и близком. Так как нельзя «вырвать корни того, что остается с человеком до его последнего вздоха, оставаясь его единственным обретением, уходящим вместе с ним и недоступным для других».

«Можно отнять землю, можно отнять богатство, можно отнять и жизнь, но кто придумал, кто смеет покушаться на память человека?! О Господи, если ты есть, - как внушил ты такое людям? Разве мало зла на земле и без этого?», - этот риторический вопрос, обращенный к Создателю, относится и к нам - тем, кто пребывает в поиске самого себя

Лагерный реализм

Этот список не мог обойтись без лагерной темы. В советское время остряки шутили, что хорошее дело лагерем не назовут. Так уж получилось, что по воле Иосифа Сталина на территории Казахстана было несколько печально известных концлагерей. Акмолинский лагерь жён изменников Родины, Актюбинский ИТЛ, Джезказганлаг, Карлаг, Луглаг, Песчанлаг, Экибастузский лагерь. Одни эти названия наводят ужас на миллионы людей, поэтому так понятен жертвам репрессий, все еще живым и живущим на казахстанской земле, «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург и «Архипелаг Гулаг» Александра Солженицына.  Ведь Акмолинский лагерь жён изменников Родины был крупнейшим советским женским лагерем, одним из островов «Архипелага Гулаг», поэтому в творчестве Солженицына столь много знакомых нам мотивов и общей вековой боли.

« В ближайшее время будут осуждены и должны быть изолированы в особо усиленных условиях режима семьи расстрелянных троцкистов и правых, примерно в количестве 6-7 тысяч человек, преимущественно женщины и небольшое количество стариков. С ними будут также направляться дети дошкольного возраста. Для содержания этих контингентов необходима организация двух концлагерей, примерно по три тысячи человек, с крепким режимом, усиленной охраной (только из вольнонаемных), исключающей побеги, с обязательным обнесением колючей проволокой или забором, вышками и тому подобное, использованием этих контингентов на работах внутри лагеря. В связи с необходимостью быстрейшего создания этих лагерей считаю наиболее целесообразным организацию их на базе существующих трудпоселков  в Нарыме и Караганде, использованием, в первую очередь, свободных помещений или не полностью заселенных, которые можно быстрее освободить, переместив имеющихся там переселенцев. Предлагаю срочно проработать вопрос организации концлагеря в Нарыме и Казахстане три тысячи человек каждый», - это отрывок из телеграммы одного из начальников Гулага Бергмана своим сотоварищам в Казахстан, которая очень хорошо иллюстрирует, во что была превращена эта земля сподвижниками Сталина.

Женщина в лагере - это в целом страшное зрелище, поэтому читаешь Евгению Гинзбург, и  перед тобой проносятся судьбы миллионов казахстанских женщин, сгнивших в лагерях и ставших расходным материалом истории.

Вот как Василь  Быков, написавший предисловие к изданию,  оценивал историю героического сопротивления лагерному террору, охватившему, в том числе, и Казахстан: «Крутой маршрут” - не роман и не какой-либо другой из распространенных жанров литературы, это — исполненное боли эхо нашего недавнего прошлого, которое, тем не менее, не может не отозваться в человеческой душе полузабытым страхом и содроганием. Вещи, о которых здесь идет речь, с трудом постигаются обычным человеческим разумом, хотя при чтении этих строк нигде не возникает и тени сомнения в их искренности и достоверности — правда встает из каждого слова во всей своей наготе и неотвратимости».

Классический подход

Конечно, нас невозможно понять без того багажа классической литературы, которая была прочитана большинством в школьные и студенческие годы. И тут, безусловно, выделяются два Александра Сергеевича: тот, что Пушкин, и тот, что Грибоедов.   «Евгений Онегин» воспринимается значительной частью литературоведов как вершина творчества великого русского писателя.

Исследователь Юрий Лотман отмечал, что «Евгений Онегин» — трудное произведение. Самая лёгкость стиха, привычность содержания, знакомого с детства читателю и подчёркнуто простого, парадоксально создают добавочные трудности в понимании пушкинского романа в стихах. Иллюзорное представление о «понятности» произведения скрывает от сознания современного читателя огромное количество непонятных ему слов, выражений, фразеологизмов, намёков, цитат. Задумываться над стихом, который знаешь с детства, представляется ничем не оправданным педантизмом. «Однако стоит преодолеть этот наивный оптимизм неискушённого читателя, чтобы сделалось очевидным, как далеки мы даже от простого текстуального понимания романа. Специфична структура пушкинского романа в стихах, при которой любое позитивное высказывание автора тут же незаметно может быть превращено в ироническое, а словесная ткань как бы скользит, передаваясь от одного носителя речи к другому, делает метод насильственного извлечения цитат особенно опасным. Во избежание этой угрозы роман следует рассматривать не как механическую сумму высказываний автора по различным вопросам, своеобразную хрестоматию цитат, а как органический художественный мир, части которого живут и получают смысл лишь в соотнесённости с целым. Простой перечень проблем, которые «ставит» Пушкин в своём произведении, не введёт нас в мир «Онегина». Художественная идея подразумевает особый тип преображения жизни в искусстве. Известно, что для Пушкина была «дьявольская разница» между поэтическим и прозаическим моделированием одной и той же действительности, даже при сохранении той же тематики и проблематики», - пишет Лотман.

Реальность сегодня часто заставляет нас, подобно герою Грибоедова, вскрикнуть: «Карету мне, карету». Грибоедовские чтения в современном мире - это отзвук нашего подсознания. Архетипическое мышление заставляет нас вдумываться в такие вечные фразы, как «служить бы рад, прислуживаться тошно» и « злые языки страшнее пистолета». «Горе от ума» — один из самых цитируемых текстов в русской литературе. Как, кстати, пророчески изрек Пушкин: «половина стихов должна войти в пословицу». Оглядываешься вокруг - и видишь в каком-нибудь из  своих знакомых образ Молчалина; себя ты, конечно же, сравниваешь  Чацким.  В очередном казахстанском начальнике-самодуре узнаешь Фамусова. И хочется вскрикнуть: «Ба, знакомые все лица!». Безусловно, к этому классическому ряду, без которого немыслимо наше восприятие литературы, относятся и басни Крылова, и «Война и мир» Льва Толстого, и «Идиот» Федора Достоевского

Через призму Европы

Казахстан определил для себя европейские ценности как один из базовых приоритетов. Конечно, мы вряд ли на них похожи, но проблемы, которые интересовали европейское общество и литераторов, так близки и нам. И здесь бесспорно центральным произведением для соотнесения нашей ментальности и европейской выступает творение Данте «Божественная комедия». Три святые добродетели: вера, надежда и любовь. Они отображают сущность человека, вне зависимости от национальности и вероисповедания, и на них построено великое повествование гениального итальянца. Поэма Данте - это загробное видение,  построенное на аллегории.  Дремучий лес, в котором блуждает поэт,  - символ жизненных осложнений, которых немало и у казахстанцев. Три зверя, которые на него нападают во время путешествия, - рысь, лев и волчица — три самые сильные человеческие страсти: чувственность, властолюбие, жадность. И тут можно вспомнить еще об одном произведении, хотя и не европейском, но отображающем наши внутренние инстинкты. Камасутра, которая включена в наш список как символ плотских наслаждений, которым так сильно мы подвержены. Властолюбие и жадность - его так много вокруг, поэтому «Божественная комедия» читается не как средневековая поэма, а как дневник нашей современной жизни. Другим величайшим творением европейской литературы, без которого нам сложно понять и себя, является роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери».  Определяющую роль  в этом произведении играет простой народ. Как он верно отмечал, народные массы стихийны, ими движут эмоции, они неуправляемы. Столь знакомый для нас язык арго, который является практически одним из действующих лиц романа, хорошо знаком многим нашим согражданам. Пожалуй, Гюго одним из первых изобразил именно народный язык - тот, который передает эмоции и чувства обычных людей. Это произведение важно для нас еще и потому, что в нем передан образ представителей религиозного культа. Они представлены не  в виде недосягаемого божества, а как люди с обычными человеческими пороками и недостатками. Сегодня, глядя на наше духовенство, мы понимаем, что это крайне близко и нам. 

В европейский ряд книг, без которых трудно понять и нас, относятся:  «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда, «Гобсек» Оноре де Бальзака, «Замок» Кафки,  «Чума» Камю и многие другие великие произведения.

Не без Булгакова

Конечно, его творчество изменило и нас. Михаил Булгаков по праву признан самым ярким  русским писателем 20 века. В нашем списке он представлен великим романом «Мастер и Маргарита» и произведением «Собачье сердце».

Бесспорно, «Мастер и Маргарита» - это уникальное явление, как русской,  так и мировой литературы.

Исследователи считают, что в своем романе Булгаков попытался в свободном творческом ключе переосмыслить уникальный багаж европейской литературы. Именно поэтому в романе так много аллюзий на   «Фауста» Гете, «Божественную комедию» Данте, повести Гофмана. Но, конечно, великий автор не мог не обобщить и столь родных ему «Евгения Онегина» Пушкина, «Записки сумасшедшего» Гоголя, «Историю одного города» Салтыкова-Щедрина.

«Мастер и Маргарита» - не только вершина творчества Булгакова, он работал над произведением свыше 20 лет, это также, по признанию многих критиков, самое яркое творение в русской литературе 20 века. В наши дни он пережил второе рождение благодаря замечательному телефильму Владимира Бортко и появлению на свет более 15 лет пролежавшего на полке фильма Юрия Кары. Вообще - судьба этого романа удивительна и тесно связана с нашим регионом: ведь впервые он увидел свет в главном тогда в Средней Азии литературном альманахе «Звезда Востока», который издавался в Ташкенте.  Издателю из Узбекистана Аврааму Вулису, который был лично знаком с женой Булкагова Еленой Сергеевной (которую писатель как раз и обессмертил в образе Маргариты) удалось уговорить руководство журнала напечатать «бесовской роман». Именно благодаря ташкентской интеллигенции лучшее произведение русской литературы 20 века дошло до потомков и пережило советскую власть. И это кажется символичным. Ведь в годы Великой Отечественной Войны именно в Среднюю Азии, в Узбекистан и Казахстан была переселена значительная часть русской интеллигенции. Именно она впоследствии обогатила местную речь и культуру. 

Для Казахстана этот роман важен тем, что в нем крайне ярко прописаны образы, столь знакомые нам: чиновников-бюрократов, самовлюбленных псевдогениев и обычных и скромных людей, каждодневно совершающих свой маленький подвиг.

Самая феерическая и фантасмагорическая часть романа посвящена прибытию в Москву Князя тьмы, который носит у Булгакова имя Воланд, со своей свитой.

Сегодня, глядя на то, как наши чиновники со своей охраной прибывают на те или иные мероприятия, невольно вспоминаешь свиту Воланда: тот смахивает на Фагота, этот - на Бегемота, кто-то - словно Коровьев. И это вам не бином Ньютона, разгадать эту загадку очень легко, они - хозяева жизни. 

Постоянная смена психологического, сатирического, лирического, достоверного и фантастического начал не мешает художественной цельности романа,  если не сказать, что укрепляет ее. К тому же разделение его на две части, в каждой из которых прописаны яркие образы, и соотнесение с библейским сюжетом, историей Иешуа и Понтия Пилата, все вместе создает необъяснимый притягательный стиль именно этого великого произведения, который невозможно спутать ни с каким другим.

А если и видны какие-то фактические нестыковки, то они объясняются  незаконченностью романа, так как Булгаков умер, не успев дописать его; но главное - что в сознании читателей рождаются мысли как о бесконечности, сложности, так и о неоднозначности бытия вообще.

Не менее яркие образы можно найти в повести Булгакова «Собачье сердце».

Сегодня многие склонны считать повесть политической, и видят в ней отголоски прошедшей «русской революции», к которой Михаил Афанасьевич относился неоднозначно.

В советской традиции Шариков традиционно воспринимался как аллегорический образ люмпен-пролетариата.  Он неожиданно получает слишком много прав и свобод, но распорядиться ими так и не может. Сегодня есть и либеральные трактовки повести: считается, что Преображенский - это символ зарождавшегося протеста, который доказывает, что ни один пролетарий, несмотря на любые достижения науки и цивилизации, не сможет стать человека свободным и духовным в высоком, истинном значении. Для нас же это произведение - о том, как оставаться людьми даже в условиях, когда так легко скатиться до уровня животного, и напоминание, что Швондеров и Шариковых вокруг все еще очень много.  

Региональный контекст

И, пожалуй, самое важное, без чего нас нельзя понять – это без осознания роли Казахстана в Центральной Азии. Вообще - нашему региону посвящено значительное количество академической литературы, увидевшей свет в последние несколько лет.  Мы отобрали наиболее известные и яркие произведения зарубежных авторов, анализирующих настоящее и будущее ЦА и риски, которые существуют в нашем все еще нестабильном регионе.

Ярким образцом такой литературы является книга Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска». Это, бесспорно, продукт западного мышления: книга всецело посвящена могуществу американской политики и торжеству западных ценностей; но, как оказывается, в Белом доме великие умы и стратеги задумываются о важности переформатирования Центральной Азии под США.

Центральное внимание в своем повествовании крайне спорный автор Збигнев Бжезинский уделяет геополитической стратегии США относительно проекта «Евразия».

Бжезинский  отмечает, что главенство на территории Евразийского континента по сути можно приравнять к господству над всем остальным миром.  Автор пишет, что если США хотят стать единственной сверхдержавой, то они должны продумать свои действия в Центральной Азии и на всем постсоветском пространстве. Сегодня, наблюдая за челночной дипломатией США в ЦА, можно сказать, что книга Бжезинского стала своеобразным руководством к действию для Белого дома. Прочитав это произведение, можно понять, какие конечные цели имеют Штаты в Казахстане, почему они наступают на горло собственной песне по части прав и свобод человека, когда речь заходит о центральноазиатских авторитарных правителях. Сегодня позиция Барака Обамы по сглаживанию противоречий с диктаторами региона вписывается в теорию Бжезинского, поэтому книга как никогда актуальна, особенно в Казахстане.    

Как известно, Бжезинский является последователем основателя современной англо-саксонской геополитики Маккиндера, его концепция восприятия политической реальности проистекает из  понимания политики как теории противоборства цивилизации моря,  к которой он относит США и Великобританию, и цивилизации суши: страны, не имеющие прямого выхода к морю, как Казахстан; условно эти страны именуются Хартленд.

Бжезинский, являясь представителем морской цивилизации, считает главной целью американской геополитики поэтапное отделение от моря, установление контроля и захват Хартленда.

Не менее интересным выглядит и произведение Питера Хопкирка «Большая игра: Битва империй за Центральную Азию». Этот труд считается классической работой Хопкирка, в ней он описывает два века противостояния, период от эпохи Петра I до Николая II, между двумя великими державами — Великобританией и Россией. Эти войны они ведут на территории современной Центральной Азии; в книге дан широкий анализ как исторических предпосылок, так и сегодняшних проблем региона.

Книга рассказывает об острой, местами тайной, а как правило - явной борьбе за территории, влияние и рынки.  В предисловии к роману отмечается, что в нем изложена история войн России и последовательного покорения ею владений эмиров и ханов — Ташкента, Самарканда, Бухары, Хивы, Коканда, Геок Тепе, Мерва… захвата афганского Панджшеха, районов Памира.

«Ярко описаны удивительные и драматические приключения выдающихся участников Большой Игры — офицеров, агентов и добровольных исследователей (русских и англичан), многие из которых трагически погибли. Начиная с катастрофического похода Бековича-Черкасского (1717 год), Российской империей в Среднюю Азию снаряжались экспедиции и направлялись дипломаты для установления дипломатических связей с тамошними ханствами. В 1819 году в Хиву для переговоров Петербург направил Николая Муравьёва, едва там не погибшего, о чем он написал отчет «Путешествие в Туркмению и Хиву» (1822).

С расширением военно-политического присутствия Российской империи в Средней Азии и на Кавказе в начале XIX века(«бросок на юг») российские интересы в регионе столкнулись с британскими. Британия в первую очередь была нацелена на удержание и расширение территории Британской Индии. Англичане появились в Индии в начале XVII века и основали там Ост-Индскую компанию, которая в середине XVIII века переродилась из торгового предприятия в инструмент английской завоевательной политики. К концу века вся Индия фактически превратилась в английскую колонию», - отмечено в предисловии к произведению.

Стоит отметить, что в 1801 году император Павел поддержал идею Наполеона Бонапарта о совместном походе русско-французской армии против англичан в Индию. В январе 1801 в Среднюю Азию направились 20 тыс. казаков, но после убийства императора Павла и воцарения Александра они получили приказ о возвращении обратно. С этого момента борьба за Центральную Азию, по версии Хопкирка, приобретает уже открытый и очевидный характер, она продолжается, и по сей день. Книга ценна и важна для понимания геополитических раскладов великих держав в Казахстане.

Для внеклассного чтения

Сегодня - всемирный день книги. Наш рейтинг позволит читателям составить свое представление о том, какая литература определила казахстанскую ментальность и взгляды жителей страны. Бесспорно, в него не попали многие произведения, которые так же важны и значимы в современном мире, но это именно топ-100 - то, без чего невозможно представить наш  книжный культурный код. Конечно, есть и произведения, которые нужно, так сказать, прочесть в рамках внеклассного чтения. К примеру, сегодняшнюю молодежь невозможно понять без творчества Джоан Роулинг. Гарри Поттер стал символом нулевых, он проник во все уголки земного шара. Количество его почитателей в Казахстане значительно. Конечно, нулевые нельзя представить и без Толкиена; несмотря на то, что писал он значительно раньше, но именно в 2000-е, благодаря голливудским экранизациям, история хобиттов снова стала актуальной и получила новое прочтение. Конечно, значительное влияние на наше сознание оказала и «Алиса в стране чудес», и «Алиса в Зазеркалье» Льюиса Кэролла, без этого одного из самых сильных впечатлений детства нас сложно понять. В этом ряду и «Три толстяка» Юрия Олеши, «Золотой ключик» Алексей Толстого, «Удивительный волшебник из страны Оз» Фрэнка Баума, «Трилогия о Незнайке» Николая Носова. Бесспорно, наше восприятие мира меняли стихи Бродского, Анны Ахматовой, Марины Цветаевой, Блока. «Серебряный век» с его огромным влиянием стал одним из культурных явлений в истории 20 века, он, бесспорно, повлиял и на культурную среду в Казахстане. Современный казахстанец вливается в мировой культурный процесс, поэтому человек нашего времени должен быть знаком с «Бойцовским клубом» Чака Паланека, «Норвежским лесом» Харуки Мураками, «Элементарными частицами» Михаэля Уэльбека и, конечно же, одним из ключевых современных романов - «99 франков» Фредерика Бэгбедера. Для понимания столь близкого нам нравственного коллапса нулевых необходимо читать «Dyxless. Повесть о ненастоящем человеке» Сергея Минаева, его же «Рациональную Альтернативу Безработице», «Casual» Оксаны Робски и «Голубое сало», «Сахарный Кремль», «День опричника» Владимира Сорокина. Среди ключевой литературы, которая должна быть в книжном ряду у уважающего себя казахстанца, безусловно, и романы Татьяны Толстой, и «Невыносимая легкость бытия» Милана Кундеры, и «Воспоминания моих грустных шлюх» Маркеса. Мы - часть того культурного кода, где была «Эра милосердия» братьев Вайнеров, «Два капитана» Каверина, «А зори здесь тихие» Бориса Васильева.          

Литература - это отпечаток времени, судьбы человека. Это, пожалуй, самая яркая форма для передачи исторической реальности, и поэтому она несет в себе тот набор архетипов, по которым выстраивается сложный пазл нашего прошлого и настоящего. Как та или иная книга становится символом своего времени - это вопрос филологического дискурса; нашей задачей было лишь обобщить то, что уже, без сомнения, стало культурным явлением страны и мира. Слово, обретающее форму и свою отдельную жизнь, - это та магия, которая пленяет человечество уже не одно столетие и переживает все артефакты материальной культуры.

А теперь мы предлагаем вам 100 книг, которые определяют нас как единую нацию (см. статью В поисках единой нации).

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?