Слабого — в звено

После этого можно будет считать, что в Евроазиатском экономическом союзе, который к тому моменту должен уже появиться на свет, политика возьмет верх над экономикой. По опыту Европейского союза видно, что ни к чему хорошему такое смешение приоритетов обычно не приводит

Слабого — в звено

3 апреля президент Киргизии Алмазбек Атамбаев сказал на встрече со студентами и профессорско-преподавательским составом Киргизского государственного технического университета: «Примут ли нас в Таможенный союз — это пока большой вопрос». Однако уже несколько дней спустя киргизские политики заявили, что принципиальное согласие на вступление республики в союз от высшего совета Евразийской экономической комиссии получено. Киргизия официально обратилась с просьбой о присоединении к Таможенному союзу весной 2011 года, но до сих пор никакой особой ясности по этому поводу не было. Киргизские официальные лица не раз говорили, что вступление состоится. Российские же, и особенно казахстанские, по вопросу высказывались гораздо реже и туманнее.

Евгений Винокуров, директор Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития (ЦИИ ЕАБР), говорит, что, по его сведениям, к сентябрю этого года должно быть закончено согласование дорожной карты по присоединению Киргизской Республики (КР) к Таможенному союзу, в которой будут зафиксированы конкретные сроки и шаги. «Процесс достаточно долгий, технически сложный. Дата вступления еще не определена. Вероятно, начало 2015 года»,— коротко сообщает эксперт. К слову, если Владимир Путин никогда, насколько нам известно, не обозначал сроков создания Евразийского экономического союза, то его коллега Нурсултан Назарбаев несколько раз называл тот же 2015 год. Конечно, легко усомниться, что это действительно произойдет. Для создания полноценного союза такого уровня обязательным условием является синхронизация денежно-кредитной политики, а в идеале — создание единой валюты, но здесь у сегодняшних членов ЕЭП существуют серьезные разногласия. Но, как бы то ни было, Киргизия в конце концов, видимо, станет одной из республик нового союза, для которого пока еще не придумана даже аббревиатура.

Больше проблем

И от этого Акорда, судя по всему, совсем не в восторге. В одном из своих интервью в прошлом году Нурсултан Назарбаев сказал следующее: «Постсоветское пространство пестрое, и говорить о нем, как о чем-то едином, нельзя. <От СССР уже> ничего не осталось. По уровню реформированности экономики на современный лад страны <СНГ> разные, по уровню бедности — тоже разные. Те государства, которые имеют примерно равные условия, желание населения и элит — Россия, Казахстан, Беларусь — создали Таможенный союз… Задача состоит в том, чтобы довести это объединение трех до ума. Не торопясь. Не подгоняя лошадей. А солидно. И чтобы все видели, что это равноправное объединение… Смотря на провалы ЕС, мы можем создать лучшее объединение». Из этих слов казахстанского президента ясно: он предпочел бы, чтобы союз не расширялся за счет «бедных родственников».

Однако Кремль, очевидно, имеет на этот вопрос другие взгляды. Киргизия важна для него в стратегическом плане. Как для СССР имел значение Афганистан, находившийся в «подбрюшье», так для Российской Федерации сегодня имеют значение Киргизия и Таджикистан. Правда, она не настолько щедра, как некогда Союз. Грядущий уход коалиционных войск из Афганистана ассоциируется у всех аналитиков с возвращением к власти в этой стране талибов, усилением наркотрафика, подготовкой террористов на базах и прочими неприятными последствиями. Поэтому иметь союзное государство поближе к источнику опасности довольно разумно. Кроме того, соседом Киргизии и Таджикистана является такой крупный геополитический игрок, как Китай, который все последние годы усиливает свое влияние на них, используя экономические инструменты. Другой их сосед — Узбекистан, который все больше заигрывает с США… Поэтому вступление в Таможенный союз Киргизии в геополитическом смысле, пожалуй, оправданно. Таджикистан ведь уже заявил, что пойдет вслед за КР, если опыт соседа по вступлению окажется удачным.

Швеи вместо торговцев

Какой эффект получит сама Киргизия от вступления в ТС? Уже сегодня ясно, что стране придется пережить серьезную ломку структуры экономики. Сегодня около 50% ВВП соседней республики генерирует сектор услуг, и он там довольно специфический. В сфере торговли занято более 50 тысяч частных предпринимателей, 100 тысяч работников транспортных компаний, туроператоры, таможенные брокеры, таксисты, специалисты служб безопасности, администрации рынков и более 150 тысяч региональных торговых агентов. Вся эта армия обслуживает по сути два рынка — «Дордой» и «Кара-Суу», расположенных в Бишкеке и Оше соответственно и специализирующихся на реэкспорте китайских товаров в Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, а также в восточные регионы России — на Урал и в Западную Сибирь. По данным экспертов Всемирного банка, в 2008 году реэкспорт, осуществленный Киргизией, составил 8,76 млрд долларов, причем на Казахстан и Россию пришлось 7,2 млрд. Правда, уже в 2010 году эти цифры сильно ужались. Речь шла уже о 3,58 млрд долларов и 2,96 млрд соответственно. Однако масштабы реэкспорта все еще огромны. Можно пояснить это на таких примерах. В советское время Киргизская ССР выращивала максимум 22 тысячи тонн яблок в год. Сейчас республика экспортирует 180 тысяч тонн яблок ежегодно. А также 18 тысяч тонн цитрусовых, которые в Киргизии вообще не растут.

Конечно, после вступления в ТС реэкспорт не исчезнет совсем, но, по сравнению с прошлыми объемами, сохранится незначительная доля товаропотоков. Если учесть, что номинальный ВВП страны составляет всего 5,92 млрд долларов (2011 г.), то почти полное истребление этого сектора станет проблемой для властей, которая может привести к провалу экономических показателей. Увеличится безработица. Очевидно, вырастет инфляция из-за повышения таможенных ставок на товары из Китая, хотя в Киргизии инфляция и сегодня уже немаленькая.

Правда, нельзя отрицать, что в Киргизии уже сформировался целый кластер в легкой промышленности. Многочисленные цеха шьют одежду для России, иногда даже под собственными лейблами. Предполагается, что этот сегмент, с одной стороны, несколько пострадает из-за удорожания пошлин на китайские ткани. С другой стороны, такого рода производства благодаря устранению таможенных процедур смогут расширить сбыт и выйти из ситуации за счет увеличения оборотов. Выиграет и сельское хозяйство республики. Очевидно, что киргизская продукция сможет частично заменить узбекские товары на полках магазинов в Казахстане и некоторых регионах России. Также Киргизия обезопасит себя от закрытия границы с Казахстаном и обеспечит себе тем самым стабильные поставки ГСМ из РФ.

В итоге в структуре экономики увеличится доля промышленности и сельского хозяйства, что, пожалуй, можно назвать хорошей тенденцией. В том числе и потому, что их проще контролировать фискалам, чем рынки, так что поступления в бюджет КР в результате могут несколько вырасти.

Киргизская сторона ждет также прихода российских банков с хорошим фондированием и массовых инвестиций из той же РФ; но здесь киргизские чиновники, скорее, выдают желаемое за действительное. Казахстан со своим сравнительно неплохим налоговым климатом особого притока инвестиций из России после вступления в ТС не увидел. Что же касается банков, то рынок КР слишком мал, чтобы заинтересовать серьезного игрока, да и в самой России банковские ставки комфортными не назовешь. Поэтому особых надежд тут питать не стоит.

 Дыра в стене 

Что получит Россия от нового члена? Прежде всего — огромную проблему на границе Киргизии с Китаем. Раз Киргизия станет участником Таможенного союза, значит, например, Кордайский пост лишится своих таможенных функций — останутся только пограничные. Учитывая, каковы объемы реэкспорта сегодня, многие киргизские предприниматели, занятые в этой сфере, очевидно, попытаются коррумпировать собственных таможенников, которые будут охранять общую таможенную территорию стран союза. В общей границе будет пробита брешь, и экономический смысл объединения стран потеряется. Пустит ли к себе Киргизия на посты российских и казахстанских таможенников — большой вопрос. Пожалуй, это может случиться только в том случае, если будет создана единая союзная таможенная служба. А в идеале — и общая пограничная.

Несомненно, участятся случаи, когда за киргизскую продукцию будут выдаваться китайские товары с целью уклонения от уплаты пошлин. Собственно, такие случаи уже бывали: китайское мясо поставлялось в Сибирь как произведенное в КР. Если российские власти регулярно обвиняют в таком грехе казахстанских предпринимателей, то с киргизскими это будет случаться на порядок чаще.

Группа независимых экспертов, обсуждавшая вопрос в Алматы в марте (см. «Конец национальным государствам») пришла к выводу, что Киргизия за счет чрезвычайно слабого государственного аппарата может стать «внутренним офшором» для стран ТС, где можно будет уходить от налогов и отмывать деньги. Также там возможны будут отмывание денег и мошенничество с возвратом НДС. Кроме того, они считают, что возможна либерализация переноса специфики политической культуры и сопутствующего религиозного экстремизма из «тройки» Афганистан — Таджикистан — Киргизия в Казахстан и Россию, причем Казахстан в таком случае будет служить буфером.

Важная тема для Киргизии — трудовые мигранты. Вот на что указывает г-н Винокуров: «В рамках процедур Кыргызстан должен будет присоединиться ко всем соглашениям ЕЭП. Мы считаем исключительно важным обеспечить вступление Кыргызстана в ТС полностью, без ограничений в области трудовой миграции. Это позволит повысить уровень денежных переводов в Кыргызстан и увеличит поступления налогов в российский и казахстанский бюджеты. В противном случае нерешенным останется вопрос о нелегальной миграции, являющейся основным источником проблем, связанных с правами, условиями жизни, здоровьем, доходами мигрантов».

Попросту говоря, Россия выведет из тени киргизских гастарбайтеров, которые занимаются в РФ низкооплачиваемым трудом — таким, которым зачастую россияне брезгуют заниматься сами. Собственно, киргизы и сейчас уже массово замещают мигрантов, прибывающих в Россию с теми же целями из Узбекистана и Таджикистана. Их сильной стороной является лучшее знание русского языка. Сегодня Киргизия поставляет в РФ, по некоторым оценкам, до 700 тысяч рабочих ежегодно. При этом разрешение на работу в России из них имеют около 106 тысяч человек, еще около 50 тысяч покупают патенты на торговлю. Ежегодно киргизские мигранты отправляют на родину около 1,5 млрд долларов. Правда, после того как российский рынок труда совсем откроется для граждан Киргизии, туда устремятся уже не только сезонные рабочие, но и квалифицированные кадры, что приведет к дефициту таковых в КР, росту зарплат на локальном рынке труда, повышению издержек для местных предприятий.

Политически Россия выиграет. Кремль получит определенную гарантию, что Киргизия привязана именно к РФ. Власть в Киргизии сегодня слишком слаба, чтобы действовать самостоятельно, поэтому она всегда будет искать какую-то опору вовне. И такую опору она вообще-то может найти в лице не только России, но и Китайской Народной Республики или даже конгломерата западных стран. Другое дело, что такая политика вряд ли будет популярна среди населения. Не оценят победу и собственные граждане: по данным ВЦИОМ, только 12% россиян назвали Киргизию страной, с которой надо интегрироваться.

Что же касается Казахстана, то выгод вступление Киргизии в ТС нам не несет никаких. В РК своя довольно большая безработица, которая маскируется под «самозанятость». Нефтяная экономика не генерирует достаточного количества рабочих мест. Пришествие «дешевых киргизов» только обострит проблему. Решать ее можно будет только за счет программ типа первой «Дорожной карты», запущенной в кризис, когда выполнять те же дорожные работы приглашали исключительно граждан Казахстана. Но после вступления в ВТО подобные подходы, вероятно, окажутся под запретом.

Полтора года до готовности

Никто, конечно, совершенно бездумно не станет пускать Киргизию в Таможенный союз прямо завтра, но происходить это все равно может быстрее, чем следовало бы. В конце марта Кыргызстан посетил первый вице-премьер РФ Игорь Шувалов, и он обрисовал условия ее вступления в союз: «Киргизии необходимо присоединиться к Таможенному кодексу организации и сформировать таможенную границу, а также понять, в течение какого времени она готова принять единый таможенный тариф». Он при этом критически высказался по поводу публикаций в прессе, что Кыргызстан якобы в союз тянет Россия, и переложил ответственность за то, что ранее называвшиеся сроки срывались, на саму КР.

Новые сроки г-н Шувалов обозначил следующим образом: «Договор о формировании Единого экономического пространства должен быть готов к маю 2014-го, чтобы был запущен механизм обсуждений и ратификаций, и к 1 января 2015 года мы жили по новому договору».

Полтора года — срок вроде бы немалый. Но, судя по всему, все же недостаточный для решения всех обозначенных проблем. Если политика возьмет верх над экономикой, это может привести к фиаско как для союза, так и для самой Киргизии.

По данным «Интеграционного барометра» ЕАБР, степень одобрения ТС и ЕЭП в Кыргызстане находится сейчас на уровне 65–67%. Однако стоит лишь провести интеграцию республики в союз поспешно — и эта цифра может снизиться до минимальных значений, а кто-то может даже начать разыгрывать антироссийскую и антиказахстанскую карты, преследуя свои интересы. В Киргизии же разыгрывание карт часто заканчивается кровопролитием.

Конец национальным государствам

В конце марта в Бишкеке состоялось экспертное совещание, посвященное вопросу вступления в ЕЭП Киргизии. В совещании участвовали: Александр Князев — координатор региональных программ, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН (Москва); Мелис Джунушалиев — экс-директор Национального института стратегических исследований при президенте Киргизии, ныне независимый эксперт; Марат Шибутов — представитель Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане; Дмитрий Евлашков — директор представительства «Российской газеты» в Киргизии; Михаил Пак — шеф-редактор Восточного бюро ИА REGNUM; Сергей Масаулов — директор киргизского Центра перспективных исследований.

По итогам совещания информационное агентство REGNUM выпустило нечто вроде итогового документа. Приводим самую любопытную, на наш взгляд, выдержку из него:

«Альтернативы интеграции стран постсоветского пространства не существует. Формирование «национальных государств» как основных субъектов человеческой истории было связано с зарождением и оформлением индустриальной формации, именно национальное государство стало квинтэссенцией индустриальной модели развития. Оно исчерпало ресурсы для своего воспроизводства по мере перехода общественного развития — в его глобальном измерении — в новую стадию, постиндустриальную. Постиндустриальные виды деятельности, да и развития в целом, вышли за рамки существующих национально-государственных границ. Стремительно растущая глобальная конкуренция не оставляет выбора между сохранением суверенитетов в формате интеграционного альянса («Евразийский проект») либо его, суверенитета, полной потерей и подчинением программам «управляемых конфликтов» и геополитического проектирования, далекого от национальных интересов стран региона («Большая Центральная Азия», «Большой Ближний Восток», «Новая Южная Азия», «Независимый Курдистан», «Восточный Туркестан» и т.п.).

Вопрос должен ставиться о другом: о механизмах, принципах и алгоритмах реализации евразийских интеграционных проектов, начальным из которых является, без сомнения, Таможенный союз.

Для понимания этих механизмов, принципов и алгоритмов необходимо признать несколько аксиом. Одна из них — признание неадекватности применения понятия «Центральная Азия» и синхронная констатация того факта, что Казахстан в геополитическом контексте является отдельным субъектом любого проектирования.

Не существует и Средней Азии как совокупности политических, экономических и даже общественных институтов. Более того, сама история попыток интеграции в мифическом регионе «Центральной Азии» говорит скорее о размежевании, нежели об объединении. Во всех государствах сформировались олигархические и финансово-промышленные группы, преследующие интересы, неадекватные не только межгосударственным, но даже и национальным интересам отдельных государств и способные, в силу специфики местных политических систем, оказывать существенное воздействие как на политические пристрастия первых лиц, так и на политику государств региона в целом. Теневой характер огромных секторов экономики в каждой из стран региона также зачастую препятствует легальным интеграционным инициативам [здесь и далее квадратными скобками обозначены сокращения].

Большой ряд сомнений существует к настоящему времени относительно интеграции в, условно говоря, «малом круге»: в составе России, Казахстана и Беларуси. Борьба «имперского» и «либерального» крыльев в российской власти уже хоронит идею ТС, т.к., например, одностороннее вступление России в ВТО, пролоббированное «либералами» в структурах власти в России, в нарушение согласованного ранее совместного вступления с Казахстаном и Белоруссией, уже ведет к нарушению интересов последних, особенно Белоруссии. Достаточно высокий уровень готовности интегрироваться с Россией сочетается у населения с гораздо более сдержанным отношением к перспективе приватизации российским капиталом ключевых активов белорусской экономики. Стабильно растет, например, отрицательное отношение к продаже России остававшегося в руках правительства Беларуси пакета акций «Белтрансгаза». В сентябре 2012 г. НИСЭПИ зафиксировал заметное снижение настроений в пользу интеграции с Россией по сравнению с предыдущим периодом. Чувствительность ответа на формулировку вопроса об интеграции с Россией отражает многоплановый, амбивалентный характер отношения белорусов к своему восточному соседу […].

Непросты и интеграционные взаимоотношения в паре Россия–Казахстан. Стремительно растущие внутриэлитные (кланово-региональные) противоречия в Казахстане в условиях неопределенности политического будущего республики в целом не позволяют говорить о курсе Казахстана на евразийскую интеграцию как окончательно сложившемся, устоявшемся […].

Именуемая евразийской, эффективная интеграция России с Казахстаном и Средней Азией возможна лишь в среднесрочной политической перспективе, если вести речь о неких эффективных показателях интеграции, что подразумевает под собой наличие большого ряда не только экономических, но и политических консенсусов. Более того, исходя из указанного тезиса, важно разделить территории интеграции, что приводит к простому выводу: ни в России, ни в Казахстане (который, к слову, является стратегическим партнером Российской Федерации), ни в Средней Азии нет понимания — что же такое качественная интеграция. Активное политическое декларирование быстрого расширения Таможенного союза и уже в быстрой перспективе Евразийского союза, за счет простого присоединения Киргизии, Таджикистана, а также Украины — тому подтверждение».

По стопам ЕС

Присоединение к ЕС стран Восточной и Центральной Европы, существенно отставших в экономическом смысле от стран «ядра» Евросоюза, привело к следующим последствиям для новых членов: 

— резкий рост потребительских цен, особенно после введения евро;

— отток молодежи, массово отправляющейся на заработки в страны «ядра»;

— гибель отраслей старой промышленности с параллельным ростом новых предприятий, построенных транснациональными корпорациями, переносящими свои производства в государства с более дешевой рабочей силой;

— практически полное сворачивание научно-исследовательской деятельности, переход ученых в институты и научные центры стран «ядра»;

— перенос центра принятия решений по некоторым существенным вопросам в Брюссель;

— приход крупных иностранных банков на финансовый рынок и вытеснение ими местных финансистов.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики