Ни купить, ни продать

Управляющий директор по риск-менеджменту АО «Альянс Банк» Жайдаржан Затаев считает, что некоторые нормы действующего Налогового кодекса (НК) тормозят эффективную работу по очищению балансов банков от безнадежной задолженности

Жайдаржан Затаев
Жайдаржан Затаев

— Что затрудняет списание неработающих кредитов?

— Проблема в Налоговом кодексе. Вот пример: у нас есть проблемный кредит — сто долларов, мы на него создали провизию в том же размере. В принципе, банк готов забыть о кредите: он сделал все, что мог, — изъял залоги, продал их, но остался долг в 100 долларов, полностью покрытый провизиями. Чтобы списать этот долг, мы должны согласно требованию НК сначала восстановить провизию, которая отражается в отчете о прибылях и убытках как доход, и только потом списать долг. Как раз вот этот доход, который банк получает от восстановления провизии, облагается налогом по ставке 20 процентов. То есть прежде чем списать 100 долларов, банку, который за пять лет, выжимая из своей прибыли, создал провизию в сто долларов, нужно дополнительно достать еще 20 долларов. Это плата за списание. Вот банки и не торопятся списывать нерабочие кредиты, ведь у них сейчас и так маржа близка к нулю. Банкам бы лучше больше кредитов выдавать, создать больше провизий, а не платить налоги на недополученную когда-то прибыль.

— Но ведь в прошлом году приняли закон о минимизации рисков, который как раз предусматривает преференции для банков.

— Там очень сложная формула и позволено списывать определенную сумму — есть коэффициент, соответственно, не все банки могут списать безнадежные займы, потому что их объем гораздо выше этого коэффициента. БВУ смогут списать только часть задолженности, а при превышении этого лимита придется нести налоговые затраты. Причем эта льгота распространяется на 2011—2012 годы, одиннадцатый уже прошел (закон был принят в декабре), так что банки просто не успели воспользоваться предоставленной возможностью, остается один двенадцатый год.

— Как, на ваш взгляд, сложатся взаимоотношения между банками и созданным фондом проблемных кредитов? Возможны ли конфликты?

— Конфликты если и возможны, то скорее процедурные, потому что пока не отработаны механизмы, ФПК будет вести более консервативную политику, осторожничать. Больше всего времени, наверное, будет потрачено на коммуникации между банками и ФПК — какой проект фонду подходит, какой нет. Второй этап — технический: как определить стоимость. И тут, конечно, возникнут сложности — кто будет третейским судьей, кто сможет объективно определить стоимость, от кого этот вопрос будет зависеть в большей степени — от банков или от фонда. Если от банков — а они заинтересованы в получении максимальной цены, то риски перейдут на ФПК и его инвесторов, что неправильно. Фонд же, со своей стороны, будет пытаться максимально дешево купить. В этой плоскости и будет лежать основной конфликт интересов. Но, думаю, все эти вопросы должны обсуждаться, и обе стороны должны найти консенсус.

— По какому пути пойдет Альянс: продажи проблемных кредитов, как это было прошлым летом, создание SPV, продажи займов ФПК?

— Мы будем использовать все механизмы, потому что количество и виды проблемных заемщиков абсолютно разные. Это и ипотечные заемщики, и МСБ, и корпоративный сегмент, и мошенники… Фонд, например, не будет покупать мошенников, SPV их тоже не передашь. Тут нужно работать в правовом поле, и не только преследовать мошенников по закону, но и добиться признания в судебном порядке этих кредитов полученными мошенническим путем и списать для очистки баланса банка. Займы, связанные с недвижимостью, мы не можем передать в фонд, с ними будет работать SPV: получать арендную плату, которая будет компенсировать расходы на создание этой компании и обслуживание ее долга перед банком. Промышленные активы, которые пройдут андеррайтинг фонда, мы готовы ему передать. То есть мы будем использовать все возможности — списания, продажу сторонним инвесторам, продажу фонду.

Хочу заметить, что рынок стрессовых активов у нас в зачаточном состоянии. И тут вновь всплывают налоговые проблемы. Банки готовы продавать кредиты, но нет спроса. А нет его потому, что у нас очень жесткое законодательное поле. Поясню, опять же на примере, с чем связаны проблемы покупателей. Допустим, мы уже признали, что цена кредита в 100 долларов в реальности — не более 30 долларов, да и их можно выручить лишь через три-пять лет. Мы готовы продать этот кредит за 20 долларов, у нас на него уже есть провизии 100 долларов, почему бы нам не выручить за него хотя бы 20 — банку это выгодно и с точки зрения получения ликвидности, и с точки зрения очистки баланса. Есть покупатель на этот кредит: может быть, он и не надеется прямо сейчас вернуть эти 100 долларов, но может конвертировать долг в капитал, поменять менеджмент и заставить компанию работать. Но Налоговый кодекс трактует эту операцию как моментальную прибыль: компания затратила 20 долларов, но получила право требования на 100 долларов. Разница в 80 долларов трактуется НК как прибыль, из которой следует заплатить налог, хотя это бумажная прибыль, он еще не успел ее получить, и вообще вопрос — получит ли? Но в любом случае в год сделки он должен заплатить 20 долларов банку и еще 16 долларов (20 процентов с 80) подоходного налога. Итого его затраты — 36 долларов при сомнительной перспективе их вернуть.

Вот поэтому у нас нет покупателей, к нам не приходят иностранные фонды, специализирующиеся в этой сфере, которые работали в Корее, Японии. У многих финансовых институтов, например, у Ситибанка, есть стрессовые компании, которые знают, как работать с просроченными кредитами. Они покупают активы с дисконтом, конвертируют часть долга в капитал, заходят в правление, советы директоров, они готовы на это тратить время и деньги, потому что знают, что через пять-десять лет выйдут из этих компаний с прибылью. Но им нужно понятное законодательное поле, в первый год они очень много тратят денег, если платить еще и налоги в первый же год, то интерес, безусловно, пропадает. Если бы у нас налог начислялся, как в России, кассовым методом: заработал — заплати, то ситуация, думаю, изменилась бы.

— Как вы думаете, SPV смогут заработать деньги на недвижимости? Есть сейчас спрос на аренду?

— Спрос есть. Те же самые бизнес-центры все сдаются. Другое дело, что заемщик не хочет показывать арендные платежи, утаивает их от банка и не обслуживает свой кредит. SPV поможет регулятору увидеть, какие кредиты и в каком объеме сам банк считает проблемными, безнадежными. Банки могут создать несколько специализированных SPV, в соответствии со специализацией подбирается команда: если недостроенные объекты, то туда больше пойдет представителей строительных профессий, в готовое здание, например бизнес-центр, — операторы, люди, умеющие управлять ими. И, что очень важно для банков, компания сможет легально получать вознаграждение, что банкам запрещено по закону, так как это небанковская деятельность. У банков много залоговой недвижимости, но до сих пор они не имели права получать арендную плату, а SPV может это делать и возмещать часть убытков банка. И еще один момент, который возможен при изменении НК. После того, как SPV стабилизируются и начнут генерировать постоянный денежный поток, можно будет продавать не кредиты, а всю компанию какому-либо стрессовому фонду.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?