Кто унаследует Узбекистан?

Лучшим потенциальным преемником Ислама Каримова станет нейтральный человек, устраивающий узбекские элиты. Если же компромисс не будет найден, значительно возрастет вероятность прихода к власти исламистов

Иллюзия стабильности в Узбекистане развеется после ухо да Ислама Каримова
Иллюзия стабильности в Узбекистане развеется после ухо да Ислама Каримова

В конце марта все новостные ленты облетела информация о том, что Ислам Каримов перенес обширный инфаркт. Известие взволновало многих: тяжелая болезнь Каримова может привести к серьезной дестабилизации наиболее жизнеспособного игрока на среднеазиатском пространстве.

За более чем 20-летнее пребывание у власти Ислам Каримов настолько тщательно вытоптал всю политическую поляну, что проблема преемственности власти в стране стоит крайне остро. Даже если этот вопрос решится без большого кровопролития, то отсутствие легитимных и функционирующих государственных электоральных институтов может сделать правление второго президента республики крайне непродолжительным. Велика вероятность, что власть в стране попытаются взять исламисты: население, измученное бедностью и коррумпированностью созданного Каримовым режима, готово воспринять идеи об исламской справедливости. В подобной ситуации существует опасность разрушения самого института секулярной государственной власти, когда третьего президента не будет вообще, а страной станет править эмир или мулла.

Принцесса-не-наследница

Информацию об инфаркте узбекского президента распространили представители светской оппозиции, проживающие за пределами Узбекистана. Они ссылались на несколько источников, в том числе и на анонимных узбекских журналистов. «Совет безопасности и пресс-служба президента Узбекистана поручили нам начать повторные показы старых видео- и аудиороликов, где запечатлены бодрые движения и речи Ислама Каримова. Кроме того, до полного выздоровления президента мы должны повторно публиковать старые статьи о крепком здоровье президента страны», — передают агентства слова одного из представителей государственных СМИ.

Несмотря на опровержение, выпущенное властями, вопрос о преемнике становится все более острым: Каримову 75, и у него нет сыновей. Обе же его дочери — Гульнара и Лола вряд ли займут место отца. Прежде всего потому, что положение и авторитет женщины в Средней Азии традиционно слишком низки, чтобы позволить ей стать политическим лидером. Да и личная репутация дочерей Каримова делает их непопулярными в обществе. Они обе заняты в основном личным обогащением, что на фоне обнищания населения не приносит им симпатий потенциальных избирателей. Более влиятельна Гульнара — в Узбекистане ее называют «Принцесса» (Лола менее амбициозна и предпочитает не светиться в обществе). Однако, несмотря на ее колоссальные капиталы и влияние на процесс принятия решений в стране, шансов у Гульнары стать преемницей отца крайне мало. Достаточно сказать, что в депешах Госдепа, опубликованных сайтом Wikileaks, Гульнару Каримову называют самым ненавидимым в Узбекистане человеком — прежде всего из-за ее стремления подмять под себя всю экономику республики и из-за «отсутствия тормозов» (речь идет о решении проблем с несогласными). «Как можно относиться к человеку, который стремится отобрать у других все, что ему нравится? Из-за этого многие представители узбекского бизнеса не чувствуют себя в безопасности», — говорит «Эксперту» один из ведущих специалистов по Средней Азии Семен Багдасаров. Плохую службу Гульнаре сослужил и ее вздорный характер: она рассорилась с целым рядом своих подчиненных, которые после этого сбежали на Запад и рассказали много интересного о деятельности узбекской Принцессы.

И без того небезупречный имидж Гульнары в последнее время ухудшила целая череда скандалов. Так, до сих пор не утихла история с МТС — «дочку» российской компании, «Уздунробита», вышвырнули из Узбекистана потому, что Гульнара Каримова поссорилась со своим бывшим приближенным, генеральным директором этой компании Бехзодом Ахмедовым. Гульнара не отрицает факт их близкого знакомства. «Бехзода Ахмедова я знаю давно, еще с университета в Ташкенте. С этого периода я также близко знала его сестру, маму и отца. Он использовал этот момент, чтобы сформировать имидж неприкасаемого в Ташкенте», — говорит она, не поясняя, почему Ахмедову было позволено сформировать «имидж неприкасаемого». Еще один скандал сейчас раскручивается в Швеции — прокуратура расследует историю о взятке в 350 млн долларов, которую компания TeliaSonera якобы заплатила близким к Принцессе структурам за доступ к сотовой связи в Узбекистане.

Видимо, понимая, что во власть на родине ей не войти, Гульнара Каримова попросила отца отправить ее послом в Испанию. Как пишут некоторые СМИ, она хотела жить поближе к своему очень близкому другу Жоану Лапорте, бывшему президенту ФК «Барселона».

Невидимые преемники

Отсутствие явных кандидатов на президентский пост связано не с тем, что их нет, а с тем, что они не спешат заявлять о своих амбициях, дорожа жизнью и карьерой. «До ухода Каримова все наследники будут прятаться. Они опасаются, что излишнее желание занять эту вакансию может стать некой проверкой лояльности, по казахскому сценарию. В Казахстане очень много политиков на этом погорели — они претендовали на пост наследника Назарбаева, и их затем в лучшем случае просто снимали с важных должностей. Некоторым везло, и они успевали добежать до Вены (вероятно, намек на Рахата Алиева — бывшего зятя Нурсултана Назарбаева. — “Эксперт”)», — рассказал «Эксперту» руководитель Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов.

Если говорить о вероятных преемниках Каримова, то некоторые аналитики называют прежде всего руководителей силовых структур. «Один из наиболее вероятных кандидатов — глава Службы национальной безопасности Рустам Иноятов. Он — сильно обрусевший узбек, который прошел школу КГБ СССР. Иноятов всегда предпочитает профессионализм национальному происхождению и за без малого 18 лет руководства Службой национальной безопасности смог ее серьезно усилить. Однако ему нужно будет договариваться с МВД и его главой Баходыром Матлюбовым, поскольку это министерство также контролирует всю жизнь в республике. Их диалог может стать решающим при выборе преемника. От того, кого они поддержат и как, договорятся между собой или пойдут на конфликт, и будет зависеть весь процесс передачи власти в Узбекистане», — говорит Семен Багдасаров. Однако не исключено что ни Иноятов, ни Матлюбов следующим президентом республики не станут. «Силовик Узбекистан не возглавит. Это крайне плохо для внешнего имиджа режима. Кроме того, этим людям не нужны публичные знаки власти — им достаточно того, что в их руках реальная власть, — говорит политолог Аркадий Дубнов. — Поэтому преемником вполне может оказаться представитель технократов. Либо выходец из нынешнего правительства, либо представитель какого-то регионального клана». В этой связи называют имя министра финансов Узбекистана, первого вице-премьера Рустама Азимова (которого, по словам Багдасарова, вполне может поддержать Иноятов). То, что Азимов давно в контрах с Гульнарой Каримовой и при этом до сих пор даже не потерял свой пост, уже говорит о его силе и влиятельности. В последнее время конфликт между ними лишь усугубился. Принцесса, регулярно обвиняющая Азимова в мошенничестве при проведении финансовых тендеров, на днях заявила, что состояние Рустама Азимова оценивается в 4 млрд долларов. В принципе это обострение может быть косвенным доказательством того, что со здоровьем Ислама Каримова действительно не все хорошо, что Рустам Азимов претендует на пост его преемника и что Гульнару Каримову, желающую сохранить свои миллионы и резиденции, это категорически не устраивает.

Одно можно сказать точно: если силовики, технократы и другие центры силы в республике не договорятся о кандидатуре преемника и в стране начнется смута, в результате здесь может просто смениться форма правления. Причем о демократизации никто не говорит — у находящейся в эмиграции светской оппозиции сторонников в Узбекистане немного. Речь скорее идет о значительном усилении исламистов — единственной более или менее организованной оппозиционной Каримову силе.

В последнее время узбекские СМИ активно писали о возможности повторения баткенских событий (напомним, в августе 1999 года группа боевиков попыталась пробиться из Афганистана в Узбекистан через таджикскую и киргизскую территории). Зарубежная оппозиция режиму Каримова сразу заговорила о том, что эти слухи были намеренно инспирированы узбекским режимом для усиления своих переговорных позиций в диалоге с американцами. Ташкент и Вашингтон согласовывают нюансы, связанные с выводом войск США из Афганистана через узбекскую территорию, Ислам Каримов хочет получить часть техники, стоящей на вооружении американского контингента. И ему якобы нужно доказать, что это оружие нужно Узбекистану не для войны с Таджикистаном, а для защиты от террористов.

Однако слухи могут стать реальностью: если Каримов оставит президентский пост, вторжение боевиков может состояться. «Конечно, с 1999 года Исламское движение Узбекистана (стоявшее за баткенским рейдом. — “Эксперт”) серьезно ослабло. ИДУ раскололось, на его основе образовывались Исламское движение Туркестана, Союз исламского джихада и другие группировки. Однако они реально существуют, в их в рядах насчитывается от полутора до двух тысяч боевиков, которые перемещаются к афгано-таджикской границе. Понятно, что столь малое число бойцов не в состоянии свергнуть ни один режим. Но они надеются на поддержку в самом Узбекистане, среди местных радикальных группировок — “Хизб-ут-Тахрир”, “Акромийя”, “Исламийя”. Эти группировки разные, между ними масса противоречий, однако всех объединяет желание свергнуть режим. И вторжение может быть стимулом для восстания. Именно так они и пытались поступить в 1999 году. Боевики могли беспрепятственно пройти через киргизскую территорию в Ферганскую долину, однако они специально шли с боями для того, чтобы сыграть роль запала», — говорит Семен Багдасаров.

Попридержите таджиков

Центры силы внутри Узбекистана понимают реальность такого сценария, поэтому «туркменский вариант» передачи власти (консенсус элит и выдвижение единой кандидатуры) представляется все же наиболее вероятным. Однако процедура наследования чревата обострением не только внутренних, но и внешних проблем. Прежде всего речь о том, как на смену власти в Ташкенте отреагируют в Душанбе.

Узбекско-таджикские отношения сегодня фактически переросли в холодную войну. Обе страны реализуют ряд проектов, цель которых — полностью контролировать соперника. Так, в Душанбе хотят управлять Ташкентом с помощью воды. «Таджикистан собирается построить ряд ГЭС в верховьях общих с Узбекистаном рек, которые позволят регулировать подачу воды в Узбекистан. Таким образом, Душанбе получает возможность контролировать Ташкент, поскольку узбекское сельское хозяйство зависит от поливного земледелия», — говорит Константин Симонов. К слову, таджики самостоятельно эти ГЭС возвести не могут, поэтому хотят, чтобы объекты достроили российские компании (которых сам Рахмон в свое время и пытался выжить из Таджикистана). Таджикистан тоже уязвим: таджикские железные дороги связаны с внешним миром через Узбекистан. До сегодняшнего дня Ташкент не мог использовать этот фактор для давления на Душанбе, поскольку железнодорожное полотно между основной территорией Узбекистана и Ферганской долиной проходит через Таджикистан. Однако узбеки собираются со следующего года строить новую железную дорогу, которая соединит Ташкент с Ферганской долиной в обход таджикской территории. Стоимость дороги составит порядка 2 млрд долларов, срок строительства — пять лет. Реализация этого проекта лишит Душанбе 25 млн долларов транзитных сборов, а также даст Ташкенту возможность перекрывать рельсы.

Все эти противоречия вкупе с серьезным перевооружением узбекской армии за счет оружия американского и британского контингента в Афганистане вполне могут перевести холодную войну в настоящую (о которой тот же Каримов говорил открыто). Аналитики надеются, что со сменой власти в Ташкенте отношения между Узбекистаном и Таджикистаном стабилизируются. Шансы на это есть, учитывая, что нынешнее обострение во многом связывают с личностным конфликтом между Исламом Каримовым и Эмомали Рахмоном (см. «Как поссорились Эмомали Шарипович с Исламом Абдуганиевичем» в «Эксперте» № 15 за 2012 г.). «Каримов сыграл серьезную роль в назначении Рахмона новым главой Таджикистана. Узбекский президент рассчитывал на благодарность и послушание, а Рахмон, лавируя между Ташкентом и Москвой, смог проводить собственную политику», — говорит Семен Багдасаров. Однако между сторонами есть и ряд объективных противоречий. «20–25 процентов населения Таджикистана составляют узбеки, а сам Таджикистан воспринимается некоторыми узбекскими политиками как часть Бухарского эмирата», — продолжает Семен Багдасаров.

Наконец, существуют и серьезные экономические конфликты. Вне зависимости от того, кто займет пост президента Узбекистана, он будет требовать от таджиков прекратить строительство ГЭС.

Более того, в случае смерти Каримова не исключено локальное обострение отношений между Ташкентом и Душанбе — таджикское руководство в соответствии с азиатскими традициями постарается сразу же испытать нового узбекского лидера на прочность.

В этой ситуации можно надеяться лишь на то, что внешние силы не позволят узбекско-таджикскому соперничеству перейти красные линии. И речь сейчас не только о российском посредничестве, но и о китайском. В Пекине заинтересованы в стабильности региона, который воспринимается как китайская энергетическая кладовая. А учитывая интересы и позиции Китая в Средней Азии, местные лидеры вряд ли решатся идти против интересов Пекина. «Китайцы зашли во все страны Средней Азии. Они не только ведут переговоры, но и коррумпируют отдельных представителей политической элиты. Поэтому невозможно взять и кинуть китайцев», — говорит Константин Симонов.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?