Исчезающая наука

Социологи и экономисты нередко ссылаются на те или иные тезисы этологии, «подпирая» себя солидным естественнонаучным основанием. Между тем в самой науке о поведении животных дела обстоят не лучшим образом

Панов Евгений. Избранные труды
Панов Евгений. Избранные труды

Это книга по этологии, но не популярная. Автор много лет читал лекции молодым ученым и статьи на общие темы тоже пишет так, что они доступны для понимания лишь образованной публике. Тем большее удовольствие получает от чтения неспециалист, прослеживая ход мыслей специалиста.

А проследить есть за чем. Это изложение самых острых, дискутируемых проблем поведения животных. Многие концепты этологии находятся в глубинной связи с теорией эволюции — это теории об адаптивном поведении. И книга захватывающе интересна именно в эволюционном ключе. Существует мнение, будто гипотезы об адаптивном поведении тривиальны, но Панов как раз приводит критику конкретных гипотез, и можно видеть, как такие теории могут быть опровергнуты, как одна замещает другую, насколько различны объяснения поведения.

Примеры неожиданные. Вот, скажем, птицы-шалашники. Самец возводит огромные, до двух метров высотой, кучи хлама, украшая их добытыми сокровищами — цветами, раковинами, костями, осколками бутылок. Считается, что это специализация в деле конкуренции за самок. Но оказывается, самец шалашника, чрезвычайно взбудораженный конкуренцией, настроен столь агрессивно, что самки сталкиваются с большими трудностями во время свиданий у беседки. И лишь изредка им удается спариться. Самец на самку нападает, бьет, а по «завершении копуляции та обычно настолько психически травмирована, что с большим трудом покидает место встречи». Не очень похоже на описание адаптивного поведения.

Когда описывают поведение животных, обычно впадают в одну из двух крайностей. То считают их бесчувственными автоматами, то наделяют разумом, превосходящим человеческий. Короткие разговоры тут не помогут — люди умудряются неверно понимать абстрактные рассуждения. Здесь надо постепенно настраивать понимание, как пианино. Автор учит думать о поведении животных, подкреплять и опровергать фактами гипотезы, создавать новые концепты.

С удивительной легкостью поведению приписывают ту или иную функцию — и затем оперируют этим выдуманным фактом. Выяснение действительного значения поведенческого акта возможно лишь в рамках описания всей системы поведения вида. Отдельный акт поведения — это часть целой поведенческой системы, и функции этого акта вовсе не обязательно просты и очевидны.

Основные темы книги — практическое применение теории эволюции для решения ряда задач, структурное описание поведения, соотношение в теории элементаризма (сведение к сумме частей) и холизма (апелляция к целостности), конкретная история нескольких дисциплин из области наук о поведении, способы вычленения и особенности социодемографических систем, связь между популяционными характеристиками и индивидуальным поведением.

Каждый пункт — это целый набор направлений в области общественных наук. Тематика книги пересекается с многочисленными и весьма модными науками о поведении человека, для которых этология служит естественнонаучной базой. И мифы о том, что именно говорит этология, оказываются далеки от реальности.

Замечателен данный автором перечень квазинаучных книг, которые сформировали в среде образованной публики совершенно неверные представления о поведении и биологии в целом: Конрад Лоренц «Об агрессии», Десмонд Моррис «Голая обезьяна», Роберт Одри «Территориальный императив» и Ричард Докинз «Эгоистический ген». В них поведение человека описывается практически в тех же терминах, что и поведение животных, так что можно накладывать друг на друга социологические и поведенческие гипотезы, рассматривая, как социализация и обучение ведут сложную игру с внешними условиями и биологическими предпосылками. Но вот, например, потрясающая история о пчелах. Язык пчел упоминается во всех учебниках; между тем это, скорее всего, миф. И исследования Адриана Веннера показали, что поведение пчел лучше объясняется с помощью гипотезы о простом поиске по запаху. Или — развенчание мифа о чрезвычайном интеллекте новокаледонских ворон. Их сравнивают с обезьянами, однако это разные явления: инстинктивная орудийная деятельность — и обучение, культурная преемственность.

Весь этот богатейший материал осмысляется ученым как выражение центральной проблемы биологии — проблемы развития. Развитие понимается как описание процесса, в котором генотип, вбирая внешнюю информацию, превращается в фенотип, то есть программа становится телом.

Еще один поворот: вся книга предстает в особенном свете, поскольку в ней содержится весьма интересный анализ ситуации, которая редко описывается, — гибель естественнонаучной дисциплины, «закрытие» науки. Это на самом деле не такой уж редкий процесс, но к нему не любят привлекать внимание. Автор работает в такой гибнущей области знания, и потому почти вся книга может быть рассмотрена как описание гибели науки «сравнительная этология». А почему закрываются науки? Что приводит к катастрофе? Панов подробно анализирует причины падения интереса и методологические просчеты авторов теоретических концепций.

Большие разделы книги посвящены поведенческим механизмам видообразования и изоляции — тема классическая, и автор смог отыскать в ней неожиданные аспекты, касающиеся колониальности и птичьих базаров, сравнительной этологии.

Много теорий, много фактов, есть синтез… Чего же нет? Кажется, только одного — у этого направления нет будущего. В томе собраны классические работы, которые надолго останутся без продолжения.

Панов Евгений. Избранные труды. — М.: KMK, 2012. — 695 с. Тираж 300 экз.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?