Тайные рецепты китайской кухни

«Страна вина» — это древняя культура Поднебесной, помноженная на Китай 1980‑х и поданная в декорациях банкетного зала и стопок с алкоголем. В итоге получается то, что Нобелевский комитет окрестил галлюцинаторным реализмом

Мо Янь. Страна вина
Мо Янь. Страна вина

Китайский писатель Мо Янь в прошлом году получил Нобелевскую премию. До этого подобной чести удостаивался только один прозаик из Поднебесной — Гао Синцзянь, да и тот уже давно прописался в Париже. С новым лауреатом Нобелевский комитет не пальцем в небо попал. «Страна вина», написанная Мо Янем в самом начале 1990-х и только сейчас переведенная на русский,— во всех отношениях великолепный текст. Хорошо здесь абсолютно все.

Во-первых, сюжет. В провинцию Цзюго приезжает следователь по особо важным делам Дин Гоуэр. Ему предстоит провести расследование жутких преступлений: в прокуратуру поступил донос на местных чиновников, подающих на официальных приемах блюда, ради которых умерщвляют младенцев. Расследование заходит в тупик на первых же страницах: едва попав в Цзюго, сыщик уже вынужден выпивать с каждым встречным. Отказать не получается, ведь Цзюго переводится не иначе, как «страна вина». Вскоре пространство, отведенное под детективное повествование, заполняет липкий алкогольный дурман.

Одновременно разворачивается вторая сюжетная линия — писатель Мо Янь работает над книгой о сыщике Дине Гоуэре, параллельно вступая в переписку с юным графоманом из Академии виноделия, находящейся в Цзюго, который свои письма сопровождает рассказами. Каждый рассказ каким-то образом связан с таинственными вещами, происходящими в зловещей провинции, и, конечно же, пересекается с романом о Дине Гоуэре: общие персонажи, схожие события, только угол зрения несколько иной. Игрой с переплетающимися сюжетами никого не удивить, важно другое — как писатель эту игру ведет. К Мо Яню здесь не придраться: никакой путаницы, кристально ясное повествование то сходится, то разбегается, не оставляя ни одной тупиковой сюжетной линии.

Сложнее с другим: из «Страны вина» непросто вычленить четкие и ясные смыслы. Сначала кажется, что все это — недвусмысленная раблезианская сатира. Действие происходит в Китае конца 1980-х, открывшем для себя капитализм и общество потребления. Так что сюжет с поеданием детей не просто аморальность и девиантность, а вполне логичный, пусть и полный гротеска, этап на этом пути. Еда и вино здесь уже не физиологическая потребность, а эстетическая. Описания самых экзотических и диких яств, размышления о производстве и свойствах десятков сортов вина, картины пиршеств и застолий занимают едва ли не треть книги. Все материальное, улавливаемое органами чувств, играет важнейшую роль: как стекают капли масла с лица зажаренного младенца, как выглядит редчайшее блюдо из детородных органов осла и ослицы, как сбегает вниз по пищеводу очередная рюмка вина. Один из героев говорит на страницах книги, что у чиновников из Цзюго, пресытившихся всевозможными гурманскими изысками, перепробовавших все, что на планете движется и прорастает, не осталось другого выбора, кроме как включить в свой рацион человеческих детей.

С другой стороны, объектом гротеска и сатиры выбрана именно еда, а китайский (да и в целом азиатский) подход к пище, мягко говоря, экзотичен и легко может шокировать неподготовленного человека. К тому же язык Мо Яня сильно подчинен китайской стилистике. Канонические древнекитайские чудовища ведь пугали как раз своей гротескной эклектичностью, отсутствием у их создателя чувства меры, если угодно: голова льва, ноги коня, крылья орла и так далее. У Мо Яня в виде таких чудовищ предстают, например, обеденные столы, заставленные рюмками и яствами.

Нобелевский комитет охарактеризовал книгу Мо Яня как «галлюцинаторный реализм, с которым он смешивает сказку, историю и современность». Ключом в этом галлюцинаторном реализме является вино, которое и Дин Гоуэр, и Мо Янь, и винодел, с которым он переписывается, пьют с первых страниц. Неудивительно, что их совместное опьянение выливается в итоге в жуткую и прекрасную картину, в которой непонятно, где плод фантазии, а где реальность. И здесь уже не сатирой пахнет и не стилизацией под древнекитайский роман, а сюрреализмом в стиле Дали, перенесенным на страницы книги. «Страну вина», кстати, так и тянет сравнить с «Постоянством памяти», только в бордовых и желтоватых винных цветах: здесь все точно так же в один миг становится вязким, теряет форму, стекает, плавится, расползается.

Кажется, только китаеведам дано играючи и с легкостью, разобраться в «Стране вина». Зато у остальных появляется занятный шанс поблуждать по замысловатым хитросплетениям китайской культуры и нравов. К тому же любой хороший текст — это ведь не только набор смыслов и морали, это еще и увлекательнейшее чтение. К «Стране вина» это относится без всяких сомнений. Такого красивого, пьянящего не только собственных героев, но и читателей текста к нам из-за границы давно не приходило.

Есть в «Стране вина» — да и вообще в успехе Мо Яня — еще один большой плюс. До этого российский читатель с китайскими писателями был практически незнаком — тем более с такими колоритными. Книги нового нобелевского лауреата переведены на десяток языков, но в России он до сих пор был известен только фильмом «Красный гаолян», снятым полтора десятилетия назад по его книге. Теперь же у нас есть шанс заполучить переводы и других китайских авторов. И, кажется, кадры, выкованные в Поднебесной, ничуть не хуже японских прозаиков, захвативших наш рынок в первой половине 2000-х.

Мо Янь. Страна вина. СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2013. — 446 с. Тираж 5000 экз.

Статьи по теме:
Кино

Полный коммерческий метр

Объем кинопроизводства в РК растет, но ограниченный рынок и дефицит финансирования сдерживают переход количества в качество

Экономика и финансы

Прогиб цен засчитан

Новые социальные инициативы, подразумевающие увеличение госрасходов, могут вызвать очередной рост цен

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстанский бизнес

Эффект гибкости

Коворкинг эволюционирует под давлением внутренних изменений рынка офисной недвижимости