Тайные рецепты китайской кухни

«Страна вина» — это древняя культура Поднебесной, помноженная на Китай 1980‑х и поданная в декорациях банкетного зала и стопок с алкоголем. В итоге получается то, что Нобелевский комитет окрестил галлюцинаторным реализмом

Мо Янь. Страна вина
Мо Янь. Страна вина

Китайский писатель Мо Янь в прошлом году получил Нобелевскую премию. До этого подобной чести удостаивался только один прозаик из Поднебесной — Гао Синцзянь, да и тот уже давно прописался в Париже. С новым лауреатом Нобелевский комитет не пальцем в небо попал. «Страна вина», написанная Мо Янем в самом начале 1990-х и только сейчас переведенная на русский,— во всех отношениях великолепный текст. Хорошо здесь абсолютно все.

Во-первых, сюжет. В провинцию Цзюго приезжает следователь по особо важным делам Дин Гоуэр. Ему предстоит провести расследование жутких преступлений: в прокуратуру поступил донос на местных чиновников, подающих на официальных приемах блюда, ради которых умерщвляют младенцев. Расследование заходит в тупик на первых же страницах: едва попав в Цзюго, сыщик уже вынужден выпивать с каждым встречным. Отказать не получается, ведь Цзюго переводится не иначе, как «страна вина». Вскоре пространство, отведенное под детективное повествование, заполняет липкий алкогольный дурман.

Одновременно разворачивается вторая сюжетная линия — писатель Мо Янь работает над книгой о сыщике Дине Гоуэре, параллельно вступая в переписку с юным графоманом из Академии виноделия, находящейся в Цзюго, который свои письма сопровождает рассказами. Каждый рассказ каким-то образом связан с таинственными вещами, происходящими в зловещей провинции, и, конечно же, пересекается с романом о Дине Гоуэре: общие персонажи, схожие события, только угол зрения несколько иной. Игрой с переплетающимися сюжетами никого не удивить, важно другое — как писатель эту игру ведет. К Мо Яню здесь не придраться: никакой путаницы, кристально ясное повествование то сходится, то разбегается, не оставляя ни одной тупиковой сюжетной линии.

Сложнее с другим: из «Страны вина» непросто вычленить четкие и ясные смыслы. Сначала кажется, что все это — недвусмысленная раблезианская сатира. Действие происходит в Китае конца 1980-х, открывшем для себя капитализм и общество потребления. Так что сюжет с поеданием детей не просто аморальность и девиантность, а вполне логичный, пусть и полный гротеска, этап на этом пути. Еда и вино здесь уже не физиологическая потребность, а эстетическая. Описания самых экзотических и диких яств, размышления о производстве и свойствах десятков сортов вина, картины пиршеств и застолий занимают едва ли не треть книги. Все материальное, улавливаемое органами чувств, играет важнейшую роль: как стекают капли масла с лица зажаренного младенца, как выглядит редчайшее блюдо из детородных органов осла и ослицы, как сбегает вниз по пищеводу очередная рюмка вина. Один из героев говорит на страницах книги, что у чиновников из Цзюго, пресытившихся всевозможными гурманскими изысками, перепробовавших все, что на планете движется и прорастает, не осталось другого выбора, кроме как включить в свой рацион человеческих детей.

С другой стороны, объектом гротеска и сатиры выбрана именно еда, а китайский (да и в целом азиатский) подход к пище, мягко говоря, экзотичен и легко может шокировать неподготовленного человека. К тому же язык Мо Яня сильно подчинен китайской стилистике. Канонические древнекитайские чудовища ведь пугали как раз своей гротескной эклектичностью, отсутствием у их создателя чувства меры, если угодно: голова льва, ноги коня, крылья орла и так далее. У Мо Яня в виде таких чудовищ предстают, например, обеденные столы, заставленные рюмками и яствами.

Нобелевский комитет охарактеризовал книгу Мо Яня как «галлюцинаторный реализм, с которым он смешивает сказку, историю и современность». Ключом в этом галлюцинаторном реализме является вино, которое и Дин Гоуэр, и Мо Янь, и винодел, с которым он переписывается, пьют с первых страниц. Неудивительно, что их совместное опьянение выливается в итоге в жуткую и прекрасную картину, в которой непонятно, где плод фантазии, а где реальность. И здесь уже не сатирой пахнет и не стилизацией под древнекитайский роман, а сюрреализмом в стиле Дали, перенесенным на страницы книги. «Страну вина», кстати, так и тянет сравнить с «Постоянством памяти», только в бордовых и желтоватых винных цветах: здесь все точно так же в один миг становится вязким, теряет форму, стекает, плавится, расползается.

Кажется, только китаеведам дано играючи и с легкостью, разобраться в «Стране вина». Зато у остальных появляется занятный шанс поблуждать по замысловатым хитросплетениям китайской культуры и нравов. К тому же любой хороший текст — это ведь не только набор смыслов и морали, это еще и увлекательнейшее чтение. К «Стране вина» это относится без всяких сомнений. Такого красивого, пьянящего не только собственных героев, но и читателей текста к нам из-за границы давно не приходило.

Есть в «Стране вина» — да и вообще в успехе Мо Яня — еще один большой плюс. До этого российский читатель с китайскими писателями был практически незнаком — тем более с такими колоритными. Книги нового нобелевского лауреата переведены на десяток языков, но в России он до сих пор был известен только фильмом «Красный гаолян», снятым полтора десятилетия назад по его книге. Теперь же у нас есть шанс заполучить переводы и других китайских авторов. И, кажется, кадры, выкованные в Поднебесной, ничуть не хуже японских прозаиков, захвативших наш рынок в первой половине 2000-х.

Мо Янь. Страна вина. СПб.: Амфора. ТИД Амфора, 2013. — 446 с. Тираж 5000 экз.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности