Мечтатели в штатском

На смену политической либерализации пришла другая идея: в Китае будут строить общество мечты

Концепция «китайской мечты» в версии Си Цзинь - пина выдержана в мягких тонах, о днако на базовом уровне она апеллирует к уязвленному национализму и милитаризму
Концепция «китайской мечты» в версии Си Цзинь - пина выдержана в мягких тонах, о днако на базовом уровне она апеллирует к уязвленному национализму и милитаризму

Это может быть болезненно, почти как отрубить себе кисть руки» — это цитата из первой пресс-конференции нового премьер-министра Госсовета Ли Кэцяна после избрания на пост неделю назад. Ли говорил о необходимости уменьшить возросшее за последние десять лет влияние государства на экономику. Одним из первых решений ВСНП нового созыва стала фактическая приватизация железнодорожной системы КНР — министерство по железнодорожным делам превратилось в государственную компанию, одной из задач которой станет улучшение финансовых показателей железных дорог.

«Мы должны прилагать непрестанные усилия по возрождению китайской нации и созданию “китайской мечты”» — это уже цитата из выступления нового председателя КНР Си Цзиньпина. Термин «китайская мечта», который Си начал осторожно использовать в своих выступлениях после избрания на пост Генерального секретаря ЦК КПК в ноябре этого года, в марте фактически получил статус главной официальной идеологемы на ближайшие годы.

Первая сессия ВСНП 15-го созыва, завершившаяся неделю назад в Пекине избранием нового кабинета министров Китая, не принесла особых кадровых неожиданностей. Однако именно на ней был заложен первый кирпич в фундамент китайской внутренней и внешней политики на период до 2022 года, поэтому ее результаты имеет смысл рассмотреть подробнее.

Кадровый вопрос

В своем выступлении Ли Кэцян говорил о будущих реформах как о «самопровозглашенной революции», однако эта революция явно окажется с «китайской спецификой», а ее ход будет жестко контролироваться. Госсовет КНР, в который входят премьер-министр, министры, главы правительственных комиссий, центрального банка и счетной палаты, обновился лишь на треть. Новые люди, правда, возглавили целый ряд важнейших министерств, включая министерство иностранных дел, министерство обороны, министерство финансов и министерство по делам земельных и природных ресурсов. За счет укрупнения ряда правительственных структур число членов Госсовета сократилось с 27 до 25 человек. Укрупнение министерств призвано уменьшить время на прохождение согласований коммерческих проектов в госорганах, а также сократить их число. «Сегодня около 1700 процессов нуждаются в государственном одобрении, мы собираемся сократить это число на треть», — заявил журналистам Ли Кэцян.

В целом экономический блок в новом правительстве по китайской традиции построен на системе сдержек и противовесов между реформаторами и консерваторами. К первым относят главу Народного банка Китая Чжоу Сяочуаня и министра финансов Лоу Цзивэя (ранее он возглавлял суверенный фонд КНР), ко вторым — первого вице-премьера Чжан Гаоли, известного своими инфраструктурными проектами в Тяньцзине. (Проекты помогли развитию экономики города, но при этом вывели местные власти в лидеры по объему долгов среди китайских провинций.)

Экономическая политика китайских властей останется в русле идей прежнего кабинета министров, то есть смены модели экономического роста — с опоры на экспорт и инвестиции в основные активы на внутреннее потребление. Просто если раньше эту задачу пытались решать административными методами, то теперь китайские власти надеются, что рынок сам расставит все по местам.

При этом, правда, в Китае не отказываются от социальной ответственности — сокращение разрыва между бедными и богатыми остается одним из главных приоритетов нового кабинета министров. Правительство также обещает бороться с коррупцией, и особенно с групповыми и клановыми интересами, признавая, что это будет непросто. «Не важно, как глубоко текут эти воды, нам необходимо их остановить, у нас нет другого выбора — на карте судьба и будущее нашей страны», — сказал на пресс-конференции Ли Кэцян.

Экономический рост на ближайшие годы запланирован на уровне 7% в год, впрочем, эти цифры были заложены еще раньше, при составлении 12-й пятилетней экономической программы, действующей до 2015 года. Пока непонятно, как в Китае смогут совместить снижение роли государства в экономике с сохранением акцента на социальное равенство, но если у них это получится, вполне можно будет говорить о новом «китайском социально-экономическом чуде».

Стоит заметить, что Ли Кэцян — первый премьер-министр в истории КНР с докторской степенью по экономике, в прошлом году он активно участвовал в составлении отчета Всемирного банка «Китай до 2030 года», основные положения которого, таким образом, можно считать некой долгосрочной экономической программой китайских властей. В отчете выделены шесть основных направлений работы, причем на первом месте стоит именно «изменение баланса между государством и частным сектором в рыночной экономике». Остальные цели («зеленый рост», устойчивая финансовая система, развитие инноваций и прочее) находятся в русле заявлений, которые последние два года делали прошлые руководители КНР.

Мечта о светлом прошлом

«Китайские вооруженные силы должны приложить все усилия для успешной реализации “китайской мечты”, полностью осознавая важность национальной обороны и строительства вооруженных сил для ее реализации», — говорится в циркуляре, выпущенном после окончания сессии ВСНП Центральным политическим департаментом Народной освободительной армии КНР и впоследствии распространенном официальным информационным агентством Синьхуа.

Столь оперативная реакция военных выглядит неслучайной в контексте истории появления этого выражения в китайском публичном пространстве. Термин «китайская мечта» вошел в обиход еще до Син Цзиньпина. В 2010 году книгу под таким названием опубликовал профессор Пекинского университета государственной обороны полковник НОАК Лю Минфу. Издание призывает к повышению обороноспособности КНР и говорит об исходящих от США и их сторонников угрозах Китаю. Лю жаждет возрождения «милитаристского духа» Китая. Книга была с восторгом встречена в националистических кругах, но вскоре исчезла с полок магазинов: контролирующие органы посчитали ее слишком провокационной и противоречащей концепции «мирного подъема Китая».

Однако в декабре прошлого года Лю позвонил издателю и сообщил, что книге вновь дан зеленый свет. С начала этого года «Китайская мечта» опять красуется на полках книжных магазинов, и очень часто — на стойке бестселлеров или книг, рекомендованных к прочтению.

Концепция «китайской мечты» в версии Си Цзиньпина, разумеется, выдержана в куда более мягких тонах, но на базовом уровне она апеллирует к тому же уязвленному национализму, что и милитаристские философствования Лю Минфу. В полном соответствии с китайской философской традицией строительство «китайской мечты», по Си Цзиньпину, означает возрождение национальной идеи (известно, что китайские идеологи всегда смотрят в прошлое, когда говорят о будущем): Китай был великим, пока не разложился внутренне под маньчжурами и не пал под ударами Запада в XIX веке.

В этом контексте возрождение «китайской мечты» неминуемо означает некий обращенный вовне вызов. При этом сама концепция направлена на консолидацию нации вокруг КПК во имя великой идеи, и этим «китайская мечта» радикально отличается от предыдущей идеи «строительства гармоничного общества» Ху Цзиньтао.

Концепция Ху Цзиньтао была во многом технической, не случайно она сопровождалась уж совсем непонятной массам идеей «научного развития». Да и обращен этот слоган, несмотря на его социальный акцент, был скорее к внешнему миру — внутри идея была воспринята с большим скепсисом, в китайском интернете нередко можно было встретить слово «сгармонизировать», которым пользователи описывали попытки китайской цензуры ограничить дискуссию в сети или в средствах массовой информации.

«Китайский дух сближает нас и помогает строить нашу страну, чтобы создать “китайскую мечту”, нам необходимо объединить все силы Китая, и пока мы едины, мы можем разделить плоды реализации этой мечты», — заявил Си Цзиньпин в своем первом выступлении после избрания на пост председателя КНР.

«Китайская мечта», очевидно, призвана заменить политическую реформу, к которой китайские власти пока приступать не решаются. Коррупционные скандалы последних лет сильно подорвали доверие к власти, есть проблемы и с мотивацией к труду, китайские рабочие больше не готовы стоять у станков по десять часов в день за копейки. Собственно, национализм в Китае сегодня — это чуть ли не единственное чувство, на основе которого можно, пусть и ненадолго, вновь объединить нацию для очередного рывка. Вполне возможно, что этот фокус сработает и китайским властям действительно удастся на какое-то время отсрочить политреформу. Но в этом контексте национализм можно считать последним прибежищем китайской политической элиты: когда он выработает свой ресурс, альтернативой политической модернизации станут либо дремучий авторитаризм, либо революционные потрясения.

Гонконг

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?