Крепость дома твоего

Требования к строительству в сейсмоопасных зонах зависят от экономических возможностей государстваи населения, а также от степени риска, которую соглашается принимать на себя общество, считает заведующий лабораторией АО «Казахский научно-исследовательский и проектный институт строительства и архитектуры» (КазНИИСА) Игорь Ицков

Игорь Ицков
Игорь Ицков

Возможно, землетрясения не занимают первую строчку в списке опасностей для государства в целом и отдельной личности в частности хотя бы потому, что не носят системного характера. Это стихия, которая плохо поддается прогнозированию: она всегда неожиданна. Это тот самый случай, когда мы сталкиваемся с неприрученной природой и ощущаем свое бессилие перед ней. Правда, первобытный страх перед землетрясениями не мешает огромной части населения Казахстана жить в сейсмоопасных зонах. Наиболее сейсмически активные территории на юге, востоке, юго-востоке страны — одновременно и самые густонаселенные.

В группе риска не только Алматы, но и Шымкент, Жамбыл, Восточный Казахстан. В 1971 году был сильно разрушен Жамбыл, при землетрясении в Зайсане в начале 1990-х погибли пять человек, летом 2003 года трясло станцию Луговая, что находится в Жамбылской области. В результате первых толчков интенсивностью 7–8 баллов по MSK были разрушены и повреждены почти 9 тыс. зданий, погибли три человека.

Нынче начиная с января чуть ли не ежедневно трясет Алматы. Город, где проживает, по официальным данным, почти 1,5 млн человек, а по неофициальным — около 2 млн, находится в 9-балльной зоне. О раннем информировании много говорят, но пока не припоминается ни одного случая, когда население было бы предупреждено о землетрясении хотя бы за несколько минут до его начала. Поэтому спасение одно: надежные стены и потолки жилого дома или учреждения, которые выдержат хотя бы первый сильный подземный удар. О том, какие строения наиболее безопасны, в каком доме лучше жить — советской постройки или современной, как сегодня соблюдаются нормы строительства в сейсмоопасных зонах, мы беседуем с Игорем Ицковым.

Карта рисков

— Игорь Ефроимович, правда ли, что существует карта наиболее сейсмоопасных районов Алматы с указанием тектонических разломов?

— Существует, висит в соседней комнате, могу показать…

— Как она создавалась?

— На протяжении многих лет проводились исследования, участвовали в этой работе специалисты целого ряда учреждений — КазГИИС, института сейсмологии, нашего института. Для разных участков города определялись уровни грунтовых вод, типы грунтов, возможные эффекты проявления сейсмических воздействий, учитывались последствия крупных землетрясений, которые происходили в прошлом, например, в 1911 году и раньше. На базе всех данных создавалась эта карта. Но, к сожалению, она не обновлялась последние лет тридцать.

— А параметры, которые легли в основу карты, с тех пор сильно изменились?

— Нет, конечно, каких-то радикальных изменений не произошло. Дело в том, что меняются наши знания, методики, накапливается опыт. В определенной степени меняется сейсмичность территорий, потому что где-то происходит освоение новых районов, ведется застройка — это влияет на уровень грунтовых вод, соответственно может меняться сейсмичность. К тому же границы города в последние годы сильно расширились, и старая карта уже не дает информации полностью обо всей территории Алматы. Карта охватывает довольно большую территорию, но город разросся, поэтому нужно переработать эту карту с учетом новой информации.

— Разломы, изображенные на карте, это наиболее опасные участки?

— Вот посмотрите сами: карта была составлена не по принципу «опасные и неопасные участки». Да, она содержит всю необходимую сейсмогеологическую информацию, но эта информация является первичной.

— Какое значение она имеет для строительства?

— Значение она имеет при выборе участка под застройку и оценке его сейсмичности на предпроектном этапе. На карте дана информация о сейсмичности территорий: указаны просто девятибалльные площадки или девятибалльные с факторами, усложняющими проектирование и строительство. Есть еще карта по грунтам, которая характеризует типы грунтов: где грунты благоприятные, где — неблагоприятные. Когда застройщик выбирает участок для застройки, он сначала о нем, в принципе, ничего не знает. Наши карты дают ему первичное представление о территории, где он планирует строительство. Перед проектированием объекта проводятся изыскания, затем их результаты сравниваются с данными, приведенными на этой карте.

— Допустим, застройщик убедился в том, что у участка, на котором он планирует строительство, высокий уровень сейсмичности. Это влияет на выбор материалов, этажность здания? КазНИИССА дает какие-то рекомендации на этот счет?

— Площадку выбирает заказчик, и, как правило, он руководствуется при этом собственным бизнес-интересом. Территория может быть с очень плохими грунтовыми условиями, но при этом коммерчески выгодная: прекрасный воздух, красивый ландшафт, коммуникации рядом. С каких позиций выбирает площадку застройщик? Сумеет он «отбить» свои вложения или нет. Для нас же важны характеристики участка под строительство. Если заказчик обращается к нам за заключением, мы ему говорим: исходя из сейсмической опасности площадки на ней можно построить здание такой-то высоты и с такими-то конструктивными решениями.

— То есть вы не даете разрешение на строительство, только рекомендации?

— Разрешения на строительство мы не выдаем. Это не наша компетенция. Мы выдаем только рекомендации по проектированию, если в них есть необходимость. В общих случаях проектирование зданий должно осуществляться по действующим нормам. Отступления от некоторых положений норм, в принципе, возможны: например, при проектировании уникальных по архитектуре или неординарных по конструктивным решениям объектов, но целесообразность таких отступлений необходимо соответствующим образом обосновать, сопроводить компенсирующими мероприятиями и согласовать с комитетом по делам строительства.

Заказчик, конечно, может прийти к нам и сказать, что он хочет построить здание высотой 12 этажей, но если мы видим, что на запланированной площадке это опасно, мы говорим: нет, на этом участке можно строить здание не выше пяти этажей. Мы исходим из того, что живем в зоне повышенного риска, и наша задача — оценить степень риска строительства того или иного объекта и помочь заказчику принять правильное решение.

— Вы говорили о нормах. Есть специальные нормы строительства именно для сейсмоопасных зон? Как часто они обновляются?

— Конечно, такие нормы есть. Последние советские СНиПы вышли в 1981 году, вступили в действие с 1982 года. В Казахстане первые национальные нормы были разработаны в 1998 году, в 2006-м вышли новые нормы, основанные на тех первых, 98-го года, с некоторыми отличиями. По сравнению со СНиПами 1980-х изменения очень большие. Степень надежности зданий, по крайней мере на уровне расчетов и проектирования, значительно возросла.

— То есть требования к сейсмостойкому строительству растут?

— Понимаете, требования увязаны с тем, во-первых, какой риск может принять на себя общество, во-вторых — какими экономическими возможностями обладает государство, а также люди, в нем проживающие. Нигде в мире не строятся здания-бункеры со стопроцентной гарантией — тем более что такой гарантии в природе не существует. Требования к надежности зданий постоянно ужесточаются, но они адекватны как сейсмической опасности площадки застройки, так и финансовым возможностям общества. Кстати говоря, антисейсмическая надежность зданий, предусмотренная нормами, не зависит от того, относятся возводимые здания к элитклассу или к экономклассу.

От проекта до объекта

— Как я поняла из ваших слов, планы нового строительства можно скорректировать, существуют определенные механизмы контроля. А как быть со старыми домами, построенными без учета сейсмичности? Проводились какие-либо обследования жилого массива города на предмет их сейсмостойкости?

— Обследовать каждый дом, конечно, возможно, но на это нужно очень много времени и привлечение огромного количества грамотных специалистов. Мы делим здания на категории. Есть дома, которые мы заведомо считаем несейсмостойкими или, наоборот, сейсмостойкими — разумеется, с определенной степенью достоверности.

Самыми надежными мы считаем крупнопанельные здания. С чем это связано? Во-первых, все их элементы изготовлялись на заводе под строгим контролем. Во-вторых, это типовое строительство: одну систему разработали, десятки раз ее испытали — и запустили в массовое строительство. У такой системы, конечно, очень высокая степень надежности. Но если люди, купившие квартиры в этих сейсмостойких домах, начинают рубить проемы, да это еще и происходит неконтролируемо, то, сами понимаете, мы уже не можем сказать с убежденностью, что эти дома действительно надежны.

— Насколько я знаю, в Ленинакане при землетрясении разрушились именно крупнопанельные дома.

— Нет, вы не правы: не только не разрушились, на них даже трещин не появилось, а там было чуть больше десятка девятиэтажных домов. Упали каркасные здания с навесными панелями, имевшие неэффективные конструктивные решения и низкое качество строительства. У нас, кстати говоря, такие конструктивные системы не строили. К тому же в Ленинакане был допущен целый ряд ошибок при оценке сейсмической опасности территории города. Еще раз подчеркну, что за всю историю землетрясений, я имею в виду вообще в мире, не было разрушено ни одно крупнопанельное здание — более того, там даже ранен не был ни один человек.

— Тогда давайте поговорим о самых опасных домах. Какие здания в Алматы вы отнесли бы к этой категории?

— Практически все, построенные перед Великой Отечественной войной и сразу после нее. Это кирпичные дома с деревянными перекрытиями, с не очень хорошей по качеству кирпичной кладкой. У них уже существенный износ: некоторым по 70 и больше лет, а это немало для кирпичных зданий. Если говорить о более поздней постройке, то к несейсмостойким можно отнести почти все кирпичные дома, но не каркасные с кирпичным заполнением, а чисто кирпичные. Таких домов много по Ауэзова, выше Сатпаева, на Тимирязева, в районе выставочного комплекса «Атакент», бывшей ВДНХ.

— Что представляют собой с точки зрения сейсмостойкости новые дома, построенные с начала нулевых? У алматинцев существует стойкое предубеждение против новодела, потому что сейчас якобы никаких норм строители не соблюдают.

— Когда выполняется расчет здания, мы применяем различные коэффициенты, учитывающие не только сейсмическую опасность площадок строительства, но и этажность здания — по сути, количество жильцов в здании. Например, для пятиэтажного дома один из коэффициентов равен единице, а для 18–20-этажного — около двух. То есть расчетные нагрузки постепенно растут: чем выше здание, тем более высокий уровень нагрузки мы принимаем при расчете, и тем жестче требования при проектировании — конструктивные, планировочные. На уровне проектных решений, на уровне расчетов эти дома обладают достаточно высокой надежностью. Однако говорить о сейсмостойкости конкретного дома можно только с учетом качества его строительства: какой бетон фактически применили, каким образом его уложили, какова квалификация рабочих и тому подобное. Этими вопросами занимается Госархстройконтроль (ГАСК).

Вообще процедура такая: проект любого мало-мальски серьезного здания проходит государственную экспертизу, проектировщики должны учесть все замечания экспертов, и только после этого заказчик получает разрешение на строительство. Весь процесс строительства контролирует ГАСК. Кроме того, есть еще авторский надзор: авторы проекта должны сопровождать строительство здания и следить за тем, чтобы все конструктивные решения соответствовали проекту. Плюс технический надзор самого заказчика, когда контроль осуществляют представители застройщика.

— Если застройщик будет строить точно по вашим рекомендациям, не отступая от них, это будет надежное здание. Но всегда ли строители соблюдают все рекомендации специалистов?

— В конечном счете качественные характеристики здания зависят от квалификации строителей, от материалов, которые применяются. Даже от наличия совести… Очень много факторов, влияющих на соблюдение или несоблюдение всех рекомендаций и норм. Но если нарушения выявляются, это преследуется по закону достаточно жестко.

— Как вы оцениваете качество надзора в области строительства?

— Мне трудно ответить на этот вопрос — он не в моей компетенции. Но я могу сказать, что когда речь идет об ответственном строительстве, надзор очень жесткий. В пример я могу привести 38-этажное здание «Есентай Тауэрс»: когда оно строилось, ход работ днем и ночью посменно контролировали порядка восьми человек, представлявших заказчика. Когда возникали какие-то вопросы, вызывали специалистов нашего института. Можно сказать, что раз в два-три дня мы обязательно появлялись на этой площадке. Проверяли и бетон, и арматуру, и стыки. Кроме всего прочего, там находились и представители ГАСК. Но такой контроль достаточно дорогостоящий, он не нужен на каждом объекте. Если мы строим пятиэтажное здание, такой контроль — это уже перебор. Тем не менее контроль присутствует всегда: есть нормы, регламентирующие правила осуществления этого контроля. Как я уже говорил, это авторский контроль, технический надзор со стороны застройщика и, наконец, всегда на стройплощадке должны появляться представители ГАСК.

Сила и слабость

— Много говорят о необходимости усиления жилых домов, школ, больниц. Когда власти города перейдут от слов к делу?

— Усиление действительно проводится, в этом вы можете убедиться сами: сейчас идут работы в школе, расположенной недалеко от нашего института. Там было старое кирпичное здание, его полностью усилили. У нас в советское время было построено большое количество типовых детских садов — так вот, они все усилены. И сделали это очень быстро: в Ленинакане подобные конструкции сильно пострадали, и сразу после этого все садики в течение нескольких лет были укреплены.

— А кто отбирает здания, которые нуждаются в усилении?

— Их не нужно отбирать, есть результаты обследования зданий. Но опытному специалисту, для того чтобы определить, насколько надежно здание, достаточно формальных признаков: например, год постройки. Если кирпичное здание построено в 1957 — 1960 годах или ранее, сразу можно сказать, что оно не соответствует требованиям современных норм и не может рассматриваться как сейсмостойкое. Данные по каждому дому, в принципе, собраны в БТИ, в ЧС, в акиматах и в других заинтересованных организациях. У них же есть перечень объектов, подлежащих усилению. Идут работы по усилению больниц, школ, то есть социально значимых объектов. Процесс это небыстрый, что неудивительно, учитывая размеры Алматы и количество населения, но говорить, что ничего не делается, несправедливо. Жилые дома, кстати, в перечень подлежащих усилению объектов в настоящее время не входят: они принадлежат частным лицам и частным организациям. Предполагается, что их владельцы сами должны изыскивать способы финансирования работ по усилению.

Крупнопанельные здания, построенные примерно после 1962 года, а их в Алматы абсолютное большинство, не требуют антисейсмического усиления; что касается кирпичных, то жильцы сами должны договориться друг с другом, готовы ли они платить за усиление дома. Но я не уверен, что это нужно делать в жилых домах. Само усиление стоит относительно недорого, но после этих работ придется восстанавливать штукатурку, всю отделку, менять коммуникации. В целом процедура получается достаточно дорогостоящей. Мне представляется, что более целесообразно сейсмоопасные здания планомерно сносить, строить на их месте новые здания и предоставлять в них квартиры жильцам снесенных зданий.

В то же время есть несейсмостойкие здания, которые имеют историческую значимость, являются национальным достоянием — они однозначно должны подлежать усилению.

— Вернемся к новому строительству. Сейчас, как я понимаю, крупнопанельные здания уже не строят. Появились новые материалы, новые технологии. Отвечают ли они требованиям к сейсмостойкому строительству?

— Новые материалы для несущих конструкций, воспринимающих сейсмические нагрузки, пока еще никто не придумал. Есть разные виды бетона и металла — самые распространенные во всем мире материалы для выполнения несущих конструкций. Можно построить одноэтажное здание из некачественного бетона — и оно разрушится. А можно возвести башню в сто этажей с соблюдением всех требований к сейсмостойкому строительству, в том числе и к качеству материалов,— и оно выдержит землетрясение. Все зависит от качества материалов, качества строительства и проектных решений.

— В Японии существуют технологические решения: например, в основание дома кладут особые конструкции — сейсмогасящие подушки. Здание при землетрясении раскачивается, но не падает. В Казахстане применяют подобные технологии?

— Да, японцы научились противостоять стихии, я сам лично видел такие здания в Японии. Но при их возведении применяются очень дорогие технологии. Там в приличных районах стоимость квадратного метра жилья в несколько раз выше, чем в Алматы — доходит до 10–14 тысяч долларов за кв. метр и более. Конечно, и средняя заработная плата не сравнима с нашей. При таких высоких ценах можно себе позволить применять любые конструкции. Возможности нашего общества более ограниченны: если стоимость квадратного метра жилья вырастет еще больше, то население этому не обрадуется. Но и у нас в Казахстане тоже имеются так называемые здания с сейсмоизолируюшими конструкциями. Мы стараемся заимствовать и внедрять приемлемые для нас передовые технологии строительства и способы обеспечения сейсмостойкости зданий. Причем заимствовать не только у Японии, но и у США и Европы.

— Но в Казахстане найдутся люди, которые готовы платить за безопасность.

— Мы опять возвращаемся к тому, как общество воспринимает риск. В Казахстане тоже можно строить на таких «подушках». Если найдутся желающие, то проблем нет, но стоимость строительства однозначно увеличится.

— Распространено мнение, что все постройки советского периода — надежны, все поздние — ненадежны. Это правда или миф?

— Миф! И в советский период в строительстве были нарушения, и в настоящее время они присутствуют. И процент их примерно одинаковый. Но что было хорошо в советское время, большая доля заводского производства строительных конструкций. Стандартная опалубка, бетон не нужно было везти за несколько километров: он производился тут же на заводе. Плюс постоянный контроль ОТК. В результате конструкции выходили достаточно качественные. Преимущество советского времени еще и в том, что строительство велось по типовым проектам. Идентичные здания возводились в тысячах экземпляров, а поэтому не было проблем с тем, чтобы экспериментально проверить узлы, стыки или сейсмостойкость здания-представителя в целом. В то же время если на качестве изделий заводского изготовления человеческий фактор сказывался в минимальной степени, то при сборке конструкций на строительной площадке его влияние было весьма заметным.

Сегодня картина полностью поменялась. Нет массового строительства одинаковых зданий и нет двух одинаковых зданий по качеству постройки. Этот фактор современными нормами Казахстана учитывается, поэтому применяются более серьезные нагрузки при расчетах, ужесточены требования к конструкциям, совершенствуется контроль на строительных площадках. Все эти мероприятия в значительной степени компенсируют индивидуальность современных зданий.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее