"Подайте, люди добрые"

«Самрук-Казына», одной рукой проводя приватизацию через «Народное IPO», другой подбирает под себя контрольный и блокирующие пакеты в разного рода активах

"Подайте, люди добрые"

В начале февраля Фонд национального благосостояния «Самрук-Казына» выкупил у компании «Верный капитал», подконтрольной Булату Утемуратову, за 1,65 млрд долларов 29,8% «Казцинка». Опять же в феврале стало известно, что «Самрук-Энерго» инициировала покупку у «Казахмыса» 50% доли в Экибастузской ГРЭС-1 и 50% в АО «Богатырь Комир». Энергетическая «дочка» мегахолдинга, если сделки состоятся, станет единственным владельцем крупнейшей по установленной мощности станции в республике и обеспечит ей гарантированные контракты на поставку угля. Совсем недавно было объявлено, что в структуре «Самрук-Казыны» будет создано подразделение, отвечающее за развитие аэропортов, находящихся в госсобственности. Республиканские и муниципальные власти уже начали передачу активов такого рода.

Подобная активность на рынке слияний и поглощений наводит на мысль, что государство решило еще больше нарастить свое присутствие в экономике. Во всяком случае, такое впечатление создается. Любопытно, что все объявления о приобретениях сделаны всего через несколько месяцев после первого «Народного IPO» компаний, входящих в «Самрук-Казыну», а именно — размещения на бирже бумаг KazTransOil. Судя по всему, сделки придерживали до окончания и подведения результатов IPO. И отчасти поэтому мы наблюдаем такое скопление покупок, случившихся в один момент. Попытаемся все же разобраться, что за активы получает «Самрук-Казына».

Недоеденное блюдо

«Казцинк» — компания, созданная в 1997 году путем слияния трех основных производителей цветных металлов в Восточном Казахстане: Усть-Каменогорского свинцово-цинкового комбината, Лениногорского полиметаллического комбината и Зыряновского свинцового комбината. В 2005 году правительство продало 27,7% «Казцинка» в ходе трех аукционов в общей сложности за 136 млн долларов. В дальнейшем формальные собственники много раз менялись. Одним из них стала швейцарская компания Glencore — знаменитый сырьевой трейдер, выросший на перепродаже ресурсов из стран третьего мира и известный своим умением устанавливать прочные и, судя по всему, взаимовыгодные связи с руководителями самых отсталых государств.

В мае 2011 года Glencore провела IPO. В ходе роадшоу компания заявляла, что вырученные средства будут, в частности, направлены на увеличение доли в «Казцинке» до 93%, причем стоить ей это будет 3,2 млрд долларов — 2,2 млрд наличными и 1 млрд новыми акциями. После размещения «Верный Капитал» продал 18,91% своих акций Glencore, увеличив долю последней до 69%. Но свое обещание трейдер так и не исполнил — до 93% свое участие не нарастил. Вместо него выставленную на продажу долю в компании выкупил ФНБ «Самрук-Казына». Причем сделал это на заемные средства. Речь идет о 1,65 млрд долларов, хотя некоторые аналитики предполагали, что справедливая цена — 2,1 млрд долларов.

Как понимать такое поведение Glencore? Выдвигаются разные версии. Согласно одной из них, компания начала испытывать давление со стороны общественных организаций, которые обвиняют ее в загрязнении окружающей среды в Конго, где она владеет медными рудниками. И, мол, так как компания теперь стала публичной, действовать как прежде она не может. Критика деятельности в одной развивающейся стране заставила свернуть планы приобретения активов в другой. Согласно второй версии, правительство Казахстана не захотело, чтобы швейцарский монстр полностью взял под контроль компанию.

Оба предположения вряд ли верны. Есть более простое объяснение. Дело в том, что у Glencore уже после IPO появился другой привлекательный актив на горизонте — также швейцарская горнодобывающая компания Xstrata plc. Glencore выкупила около трети акций этой компании еще в 1996 году с условием, что менеджерские кресла займут представители покупателя. Сейчас появилась возможность произвести полное и окончательное слияние двух корпораций. Стоимость сделки — 33 млрд долларов. Капитализация новообразованной компании может составить от 70 до 90 млрд долларов. Понятно, что Glencore при чистой прибыли в прошлом году примерно 1 млрд необходимо поберечь силы. Кроме того, не стоит забывать, что вложения Glencore в «Русский алюминий» в соседней России не вполне оправдали себя. Так что смена приоритетов понятна.

Однако «Верный капитал» захотел во что бы то ни стало продать свою долю в «Казцинке», и тут на помощь пришел государственный холдинг, который занял немалые деньги, чтобы выкупить акции, предназначавшиеся швейцарской компании. Дисконт, который, похоже, имел место быть, образовался как раз на почве того, что госхолдинг «выручил» продавца.

В стратегическом плане покупка довольно удачная. Цветные металлы все в большем дефиците и оттого растут в цене. Хотя, конечно, разница между 136 миллионами, за которые 27,7% «Казцинка» когда-то ушли с молотка, и 1,65 млрд долларов за 29% той же компании через 17 лет, впечатляет.

Взаимная вежливость

С ЭГРЭС-1 ситуация в чем-то близкая. Гигантская станция с установленной мощностью 4000 МВт была сдана незадолго до распада СССР. Вот как описывается постсоветская судьба станции в проспекте эмиссии облигаций этого предприятия 2009 года: «Энергоблоки №2 и №8 выведены из эксплуатации в 1995 году из-за отсутствия централизованного финансирования по капитальному ремонту. В 1997 году приостановили эксплуатацию энергоблока №1 в связи с экономической нецелесообразностью… 6 июля 1996 года по результатам закрытого тендера между правительством Республики Казахстан, представленным Государственным комитетом РК по приватизации, и корпорацией AES (США), представленной ирландской компанией AES Suntree Power Ltd (Дублин, Ирландия), был заключен контракт № 207 купли-продажи государственного предприятия “Экибастузская ГРЭС-1” как имущественного комплекса, состоящего из основных фондов, оборотных средств, объектов незавершенного строительства.

Покупная стоимость составила девяносто пять миллионов тенге (то есть около 1,41 млн долларов по средневзвешенному курсу 1996 года. — “ЭК”), при этом имущественный комплекс передавался покупателю без кредиторской и дебиторской задолженностей. Контракт заключался сроком на 35 лет. Согласно дополнению № 1 от 10.08.1996 к контракту, покупатель не признавался юридическим правопреемником прав и обязательств государственного предприятия “Экибастузская ГРЭС-1”. По условиям контракта покупатель обязался дополнительно выплатить 2,2 млн долл. в качестве взноса за оплату задолженностей по заработной плате или социальным выплатам. Контракт предусматривал некоторые инвестиционные обязательства покупателя (ежегодные инвестиции на ориентировочную сумму 100 млн долларов в течение пяти календарных лет), мероприятия по охране окружающей среды, выполнение социальной программы (сокращение штата предприятия, при условии создания специального фонда в размере не менее 10 млн долларов для создания инициативного бизнеса)». Контрактом также предусматривалась обязанность покупателя заключить контракт с государственной энергораспределительной компанией «НЭС Казахстанэнерго» на реализацию практически всего объема вырабатываемой электроэнергии.

Американская сторона не выполнила условия соглашения в части инвестиций, ссылаясь на то, что и правительство не увеличило тарифы до того уровня, который оговаривался. Спор разрешали через арбитраж. В марте 2000 года в Лондонском международном третейском суде прошло разбирательство между комитетом государственного имущества и приватизации Минфина РК и компанией AES Suntree Power Ltd. В результате контракт с американской стороной был переподписан.

В соответствии с новой версией документа было подтверждено, что покупатель стал собственником имущественного комплекса Экибастузской ГРЭС-1, как изначально предусматривалось контрактом, а также что он выполнил все свои финансовые обязательства. «Был отменен 35-летний срок действия первоначального контракта №207, — говорится в проспекте эмиссии, — покупатель и его дочернее предприятие были освобождены от ранее существовавших обязательств, включая, без ограничения, ответственность за ущерб, причиненный окружающей среде вследствие управления и эксплуатации имущественного комплекса, который мог возникнуть в любой период до 11.08.1996 года.

Переоформленным контрактом также подтверждено, что покупатель и его аффилированные лица надлежащим образом выполнили свои инвестиционные обязательства. В частности, инвестирование (путем кредитного финансирования, вложений в капитал или иным образом) в ТОО “AES Экибастуз” (владельца ЭГРС-1. — “ЭК”) не менее 100 млн долл. в период с 06.07.1996 по 31.12.1999 года; в дальнейшем покупатель, его дочернее товарищество и их правопреемники не несут никаких дополнительных инвестиционных обязательств, и от них не требуется достижения уровня производительности (3000 мегаватт при факторе мощности 85%)». Также было констатировано, что тарифы на электроэнергию будут определяться в соответствии с действующим законодательством РК. То есть казахстанская сторона вчистую проиграла процесс.

Власти постоянно давили на американскую компанию, виня ее в том, что та не вкладывает средства в восстановление мощности. И в конце концов в 2008 году электростанцию за 1,28 млрд долларов купил «Казахмыс». В 2010 году половину компании за 681 млн долларов у «Казахмыса» выкупило АО «Самрук-Энерго».

С самого начала было не вполне понятно, зачем медной корпорации такой актив. Это не случай ENRC с ее огромным расходом электроэнергии на алюминиевом производстве и работающей на это Аксуской ГРЭС. Тут не получалось никакой вертикальной интеграции. Вот основные клиенты ЭГРЭС-1, согласно тому же проспекту эмиссии, на 2009 год. В Россию в соответствии с долгосрочным контрактом поставлялось тогда 20% энергии. Вторым шло ТОО «Алматыэнергосбыт» с 11%. Затем — ТОО «Шыгысэнерготрейд» с 9%. На четвертом месте так же с 9% —ТОО «Темиржолэнерго». И так далее по убывающей.

Новый акционер вынужден был увеличить уставной капитал, чтобы привести станцию в порядок. После запуска акции «Тариф в обмен на инвестиции» «Казахмысу» пришлось инвестировать в модернизацию ЭГРЭС-1. Инвестпрограмма до 2015 года тянет в общем на 1 млрд долларов.

Нельзя сказать, конечно, что покупка была совершенно бессмысленной. В 2013 году чистая прибыль до налогообложения у предприятия должна составить, как сообщает газета «Курсивъ», ссылаясь на аналитиков Sberbank Investment Research, 450 млн долларов. Однако это в любом случае непрофильный актив, доля в котором будет продана, по оценкам экспертов, за 860 млн долларов по пессимистичной оценке или за 1,6 млрд — по оптимистичной.

Вообще складывается впечатление, что «Казахмыс» в свое время купил станцию по просьбе правительства и на время. Перед властями была поставлена задача любой ценой отобрать ЭГРЭС-1 у AES, но средств ни у государства в бюджете, ни у «Самрука» на это не было. Так что, можно предположить, теперь цена будет ближе к отметке, которую называют оптимисты — правительство таким образом вознаградит временного владельца станции. Вместе с тем у самого «Казахмыса» назревают серьезные проблемы. Руда на месторождениях беднеет.

Без инвестиций в разработку новых месторождений компания очень быстро станет совершенно непривлекательной. В отчете за 2011 год сама корпорация оценивает свою потребность в инвестициях в 6 млрд долларов. Она, конечно, обеспечила себе определенное финансирование. «Казахмыс» использует кредитную линию в размере 2,7 млрд долларов, предоставленную БРК и ФНБ «Самрук-Казына» для разработки медного рудника Бозшаколь и ряда проектов средней величины. В 2011 году «Казахмыс» также подписал соглашение о предоставлении кредитной линии непосредственно с БРК на сумму 1,5 млрд долл. для финансирования разработки медного месторождения Актогай. Итого в его распоряжении имеется 4,2 млрд долларов. Но корпорации нужно 6 млрд. Вероятно, недостающие 1,8 млрд «Казахмыс» частично покроет как раз за счет продажи своего пакета в ЭГРЭС-1.

Что же до покупателя, «Самрук-Энерго», то перед народным IPO консолидировать долю в таком предприятии будет, конечно, нелишним. Даже если сделано это будет на заемные средства. Другое дело — сколько за это придется заплатить.

Поддержка с воздуха

Что касается аэропортов, здесь все еще проще. Развитие авиации без параллельного создания наземной инфраструктуры — дело достаточно сложное, если не сказать бессмысленное. И с этим у нас проблемы.

Если исследовать годовые отчеты казахстанских аэропортов, а все они являются акционерными обществами, становится понятно, что бизнес этот не из легких. Астанинский аэропорт получил убыток в 2011 году 1,22 млрд тенге, в 2010 году — 1,37 млрд тенге. Аэропорт Петропавловска в 2009 году ушел в минус на 60,4 млн тенге. Костанайский аэропорт в 2011 году потерял 21,4 млн тенге. Аэропорт Атырау управляется необычным образом. Обслуживанием самолетов занимается одно АО c государственным участием, и оно заработало в 2011 году чистыми 98 млн тенге. При этом непосредственно аэропорт — это другое АО, частное, и оно получило прибыль в 2011 году 210 млн тенге. Из государственных воздушных гаваней выделяется Чимкентский аэропорт: в 2011 году он получил 71,4 млн тенге прибыли, а за год до того — 11,8 млн тенге. Прибылен также и государственный Усть-Каменогорский аэропорт — он заработал в 2011 году 12,7 млн тенге. При этом обороты у компаний на порядок больше размеров прибылей или убытков. Отсюда видно, что там, где буквально немного проседает менеджмент, любой казахстанский аэропорт сразу же уходит в минус.

Исходя из этого, создание единого центра для управления аэропортами, находящимися в госсобственности, вполне оправданно. Во-первых, можно будет сэкономить на масштабе при закупках, допустим, топлива. Во-вторых, единый центр выставит общие ключевые показатели эффективности менеджерам, а те станут обмениваться опытом.

Так что здесь речь скорее идет о шаге, который следовало сделать давно, прислушавшись к советам руководства Air Astana, постоянно сталкивающейся с проблемами в областных центрах. В мировой практике случай действительно не очень распространенный. Есть частные компании, которые владеют несколькими аэропортами в разных городах и даже странах. Но чаще все-таки аэропорт или полностью является частной компанией, или находится в муниципальной собственности. Бывают и смешанные схемы. Например, Фрапортом — аэропортом Франкфурта — вместе владеют город и авиакомпания Lufthansa. Госхолдинг, являющийся собственником сети аэропортов, — о таком мы пока еще не слышали. Однако нужно помнить, что Казахстан по-своему уникален. Наши областные центры — это, в общем-то, небольшие населенные пункты, которые сильно удалены друг от друга. То есть авиационное сообщение им просто необходимо, но должного трафика для прибыльности они обеспечить не могут. Как мы видим, и в этом случае «Самрук-Казына» выступает в роли спасителя.

Приватизация национализированного

Конфигурация, конечно, складывается довольно интересная. Сначала «Самрук-Казына» получает контрольный или блокирующий пакет в каких-либо компаниях, а то и вовсе выкупает активы, а потом будет распространять акции своих компаний среди миноритариев-сограждан. То есть контроль-то все равно останется за ФНБ, но формально присутствие государства в бизнесе, когда общий баланс будет подбит, окажется не таким высоким.

Вот что думает Сабит Хакимжанов, директор аналитического департамента Halyk Finance, по поводу сложившейся ситуации: «Ползучая национализация началась еще в 1999 году. На данный момент есть ощущение, что процесс замедлился. Как пример приватизации можно назвать вывод ряда квазисуверенных компаний на “Народное IPO”. Также, согласно заявлению правительства, в этом году намечается вторая волна приватизации нестратегических активов. У властей появилось понимание того, что активность в инвестиционной и промышленной деятельности не приводит к желаемым результатам. В условиях, когда центральные банки мировых ономик в разы увеличивают предложение денег, инвестиции в реальные, исчерпываемые активы являются наиболее обоснованными на долгосрочном горизонте. Особенно если инвестор знает, каково их качество. А финансовые риски с горизонтом 3–4 года не должны определять политику ФНБ. Также для таких компаний-доминантов, как ГРЭС и аэропорты, важно не то, кто ими владеет, а то, как они регулируются. Регулятор в любом случае проводит основной мониторинг их деятельности».

Похожей точки зрения придерживается Антон Сороко, аналитик российского инвестиционного холдинга «ФИНАМ»: «ФНБ “Самрук-Казына” — государственная структура, которая имеет перед собой достаточно четкие цели: повышение капитализации активов, рост социальной ответственности, достижение страной энергетической независимости. К примеру, фонд владеет несколькими банками, которые перед их продажей бывшими акционерами фонду находились в бедственном положении. Как показывает мировая практика, сейчас для спасения системообразующих компаний государство использует все возможные средства и впоследствии увеличивает свое присутствие в активах организаций. Таким образом, фонд сознательно идет на некоторое увеличение государственного присутствия для максимизации эффективности деятельности стратегических предприятий.

Учитывая возможные объемы фондирования “Самрук-Казыны”, максимально возможную поддержку государства и текущую мировую финансовую конъюнктуру, а также позитивную динамику основных макроэкономических показателей региона, думаю, финансовые риски у фонда незначительные». Аналитик «ФИНАМ» вообще считает, что такие случаи — это не национализация. ФНБ «Самрук-Казына» ведет гибкую политику, увеличивая свое присутствие в активах одних компаний и снижая в других. «Думаю, что обилие сделок по вхождению в капитал на текущий момент — это просто увеличение активности, но никак не широкомасштабная национализация. К примеру, если говорить о банках, то уже сейчас есть планы по выходу фонда из них…»

В том, что «Самрук-Казына» приобретает доли в каких-то реально действующих предприятиях, ничего предосудительного нет. Это нормальные инвестиции. Другое дело — нужно ли такие сделки осуществлять на заемные средства.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики