Программы роста

Сегодня основным драйвером развития экономики является госу дарство. Оно же определяет и точки роста банковского кредитования, считает заместитель председателя ДБ АО «Сбербанк» Шухрат Садыров

Шухрат Садыров
Шухрат Садыров

Интерес коммерческих банков к клиентам из сегмента малого и среднего бизнеса наряду с розничными заемщиками многократно возрос после кризиса. Этот сегмент, вопреки расхожему мнению, не так сильно пострадал в 2008–2009 годах. По данным Агентства РК по статистике, после сокращения в 2009 году числа зарегистрированных юридических лиц с 298 тыс. до 287 тыс. уже в десятом году пошел рост, и на сегодня насчитывается более 317 тыс. частных и государственных предприятий. Особенно быстро оправились сектора торговли и услуг, напрямую зависящие от платежеспособности населения. Производственные малые и средние предприятия, завязанные на заказах крупных компаний, пострадали куда сильнее и без помощи государства не поднялись бы. Для банков это зона рисков: кредиторам нужно хорошо представлять, каким образом заемщик намерен генерировать прибыль, чтобы рассчитываться по займам, гарантирован ли сбыт выпускаемой продукции, будет ли она пользоваться спросом. Для государства же, похоже, эти вопросы на заднем плане: куда больше власти волнует социальный аспект — создание рабочих мест, гарантированная оплата труда. Таким образом, после кризиса коммерческие банки и государство образовали своеобразный симбиоз: субсидирование ставок по банковским кредитам за счет госсредств позволило значительно удешевить финансирование для МСБ и развивать важные с точки зрения диверсификации экономики предприятия, работающие в области обработки. В свою очередь государственные программы двигают кредитный рынок.

Дочерний Сбербанк в большей степени ориентирован на крупных клиентов: доля корпоративного бизнеса в портфеле  порядка 80%. Но банку интересен и средний, и малый бизнес. Репутация банка и его высокий рейтинг на уровне ВВВ позволяют ему участвовать в государственных программах. Мы беседуем с Шухратом Садыровым об уникальных возможностях, которые дают госпрограммы как бизнесу, так и банку.

Плата за риск

— После кризиса многие банки кредитуют бизнес в основном за счет различных государственных программ. Как у Сбербанка распределяется портфель кредитов МСБ — за счет собственных средств и господдержки?

— Давайте начнем с предыстории. Когда развернулся кризис, то есть в 2007 году, встал вопрос, как поддержать малый и средний бизнес. Первая программа была очень простой: это было так называемое обусловленное размещение бюджетных средств. ФРП «Даму» давал деньги банкам, а те кредитовали МСБ. Понятно, что условия были отданы на откуп банкам: не регламентировались максимальные ставки, сроки, цели и так далее. Эта программа шла ни шатко ни валко, поскольку банки в ней не были особенно заинтересованы: проблемы с ликвидностью начались позже. Потом государство пришло к заключению, что нужно не просто давать деньги предпринимателям через банки-посредники, а субсидировать ставки вознаграждения по кредитам. Это было правильное решение. Субсидирование позволило охватить куда больший круг клиентов: одно дело, когда нужно предоставить еще и тело кредита, и совсем другое — снизить стоимость денег. Конечно, для государства это невосстанавливаемые расходы, но эффект в несколько раз выше. Банки дают свои средства, но цена их значительно ниже за счет субсидирования. Эта программа стимулировала бурный рост предпринимательства, особенно в секторах производства, переработки, то есть традиционно более рискованных, нежели торговля и услуги.

В программе субсидирования Сбербанк является лидером: объем выданных кредитов — около 120 млрд тенге. Из всего ссудного портфеля — а это 480 млрд тенге — 20–25 процентов завязаны на тех или иных государственных программах. Как я уже отметил, эффект программ в том, что они двигают бизнес вперед. Государство не будет вечно помогать бизнесу, программы рассчитаны только на время кризиса, так что предпринимателям нужно пользоваться предоставленными возможностями: эффективная ставка по госпрограммам 5–6 процентов, ниже или на уровне инфляции; кроме как по госпрограммам, таких дешевых денег на рынке просто нет. Например, клиент взял заем в банке под 12 процентов, 7 процентов за него платит государство, 5 процентов — он сам. Предприниматели таким образом могут покрыть все расходы, связанные с инфляцией.

— Банки же в любом случае получают свою маржу?

— Но не получают сверхдоходов… Мы не задираем ставки: вознаграждение в 12–13 процентов покрывает, во-первых, инфляцию, которая сегодня на уровне 6 процентов, плюс 5–6 процентов — это кредитный риск. Часто возникает вопрос: почему в Казахстане такие высокие ставки. Нужно понимать, что внутри ставки «сидит» в том числе цена за риск, который мы принимаем на себя. Клиенты имеют свойство выходить на просрочку и даже доходить до состояния дефолта. Плата за риск позволяет нам зарабатывать и в то же время управлять кредитным риском достаточно адекватно.

— Со стороны государства есть требования по размеру ставки?

— Установлен максимальный кэп, мы не можем паразитировать на государственных деньгах. Это первое. Второе — существует определенный перечень отраслей, куда идут субсидии. Проще говоря — это все, что имеет добавленную стоимость: производство, переработка и так далее. У нас в портфеле абсолютно разные проекты и различные суммы кредитов — от 5 млн тенге до 5 млн долларов. Мы видим, что все регионы активно принимают участие в этой программе. И она действительно является серьезным подспорьем для предпринимателей.

— Каково качество портфеля займов, выданных по государственным программам?

— Качество кредитов Сбербанка — одно из лучших на рынке, а по госпрограммам, поскольку заявки утверждаются на региональных координационных советах, оно еще выше. Заемщики дают себе отчет в том, что государственные программы требуют от них большей ответственности. И банки, и клиенты понимают, что эти деньги даны не просто так, они должны способствовать развитию экономики.

— Сбербанк кредитует МСБ исключительно за счет госпрограмм?

— Безусловно нет. Как я уже говорил, только четвертая часть всего портфеля кредитов связана с госпрограммами, весь остальной объем — внутренние ресурсы банка. Значительная часть МСБ представлена торговлей и услугами, которые не подпадают под условия субсидирования. В этих сегментах мы работаем также активно.

— Как вы вообще оцениваете госпрограммы? Не порождают ли они иждивенческих настроений у предпринимателей?

— Наш опыт работы с малым и средним бизнесом показывает, что этап становления занимает достаточно много времени. Как правило, это бизнес, завязанный на одном человеке. Есть ключевой вдохновитель этой компании, и все строится вокруг него. От этого человека обычно зависит скорость реализации планов. В МСБ все персонифицировано. До реализации проекта можно вынашивать идею полгода, год, лишь потом начинается практический этап, он может занимать еще год-полтора, для раскрутки бизнеса нужно еще два-три года. Если суммировать все этапы, получается не менее трех-пяти лет. Как раз на три года рассчитаны госпрограммы. «Дорожная карта бизнеса» принята в 2010 году, активное субсидирование началось в одиннадцатом-двенадцатом, и сейчас мы уже ощущаем результаты. Но подводить итоги этой программы еще рано: реальный мультипликативный эффект будет заметен через два-три года, когда предприниматели уже встанут на ноги, укрепят свои позиции, займут свое место на рынке.

— На сколько лет даются обычно кредиты?

— Связанные с производством или переработкой — на пять-семь лет. В исключительных случаях срок может быть больше. Сам предприниматель чувствует себя комфортно при горизонте планирования в несколько лет. Если бизнес «отбивается» за первые пять лет, это нормально. С более длинными проектами, как правило, к нам не приходят, это несвойственно для этого сегмента.

Чтобы жилье стало доступным

— Какие еще возможны варианты сотрудничества банков и государства, помимо субсидирования ставок?

— Сейчас мы рассматриваем наше активное участие в программе «Доступное жилье». У нас уже есть заявки по строительству домостроительных комбинатов (ДК). В чем суть? В каждом регионе появляется свой ДК, который выполняет заказ государства на возведение экономичного жилья. Как вы понимаете, по госпрограмме «Доступное жилье» критичной является цена; чтобы уложиться в себестоимость 90–120 тысяч тенге за квадратный метр, нужны новые технологии, позволяющие ускорить строительство: применение, в частности, сэндвич-панелей. Технологии быстрого, экономичного и качественного строительства уже приходят в Казахстан. В Сбербанк поступили заявки из регионов на кредитование проектов ДК, и мы рассчитываем на программу «Доступное жилье». Окупаемость такого рода проекта завязана на госпрограмме и эффективности работы исполнительных органов, поскольку именно акиматы размещают госзаказы. Если мы будем уверены в том, что ДК получат госзаказ на строительство жилья, то мы можем финансировать строительство трех-четырех домостроительных комбинатов по Казахстану. Кроме того, кредиты ДК можно также субсидировать по программе «Даму».

— Строительство ДК предусмотрено программой «Доступное жилье»?

— Да, но частными инвесторами — это своего рода государственно-частное партнерство. Предприниматели, которые берут на себя обязательства по строительству ДК, подписывают меморандум с акиматом о строительстве завода: они должны быть уверены, что его продукция будет востребована в рамках этой программы, особенно в регионах. Соответственно для нас очень важен вопрос четкого взаимодействия с госорганами.

— Предполагается ли, что домостроительный комбинат будет строить жилье не только по госпрограмме, но и по заказу частных девелоперов?

— Это, конечно, возможно, но в таком случае механизм усложняется: нам нужно будет запускать ипотеку. Все же основным драйвером должна быть программа строительства доступного жилья. Мы предполагаем, что запуск ДК будет иметь мультипликативное действие. Для производства панелей нужны арматура, щебень — значит, будут задействованы локальные производства, а это дополнительные рабочие места, в том числе для строителей, многие из которых остались без работы.

Управляемый стартап

— В какой-то степени домостроительные комбинаты — это стартапы; правда, в этом случае риски кредитора минимизированы за счет госзаказа. А вообще Сбербанк дает деньги начинающему бизнесу?

— Мы рассматриваем для себя возможность кредитования стартапов, хотя, как вы правильно заметили, они сопряжены с высоким риском. Судя по западной статистике, из множества профинансированных проектов выстреливают единицы. Банк по определению консервативная организация, поэтому мы очень тщательно оцениваем свои риски. Например, мы готовы кредитовать проекты по системе франчайзинга. Это гарантированный стартап: банк дает деньги клиенту, который от франчайзи получил технологии и видение всего процесса. В таком случае риски серьезно снижаются.

Кроме того, мы обговариваем с партнерами возможность участия в проектах, связанных с казахстанским содержанием. В увеличении казсодержания заинтересованы крупные градообразующие предприятия, они видят, какую продукцию можно производить на местном уровне. Почему бы не активизировать этот процесс? Если предприниматель уверен, что спрос на его продукцию будет обеспечен крупной корпорацией, подпишет с ней соответствующий контракт, тогда банк может смело кредитовать такого клиента, да и он сам будет чувствовать себя более уверенно.

— Одним словом, проектами в области высоких технологий наши банки вряд ли заинтересуются…

— В Казахстане есть венчурные инвесторы… Я считаю, что у каждого свое направление, свой мандат: коммерческие банки, которые работают с депозитами населения, по определению должны быть консервативными. Венчурные компании могут брать на себя больший риск, у них другая бизнес-модель: они обычно вкладывают свои деньги. Вместе с тем я хочу, чтобы вы меня правильно поняли: банк не говорит однозначно нет любому стартапу. Даже начальный проект может быть интересен: например, у клиента уже есть успешный опыт реализации подобных проектов, или если мы видим отработанную, к тому же масштабируемую технологию, мы ему не откажем.

Диктует государство

— Ужесточаете вы свою ценовую политику или, наоборот, смягчаете?

— Что касается кредитных ставок — на мой взгляд, они сейчас стабилизировались. Дальнейшего снижения, скорее всего, не будет, повышение же зависит от состояния экономики и конъюнктуры рынка. Понятно, что при падении цен на нефть ликвидность сократится: наши крупнейшие компании в условиях слабой конъюнктуры будут проедать свои денежные запасы, которые сейчас размещены в банках, стоимость денег может вырасти, кредитная деятельность замедлится. Впрочем, и в нынешних условиях вряд ли можно ожидать взрывного роста кредитования, как это было до кризиса, хотя положительная динамика сегодня наблюдается.

— В каких отраслях вы видите точки роста кредитования?

— Все, связанное с господдержкой, стимулирует рост активности: «Дорожная карта», программа развития моногородов, минсельхозовская программа, предусматривающая субсидирование ставок, ну и, наконец, программа строительства доступного жилья. Кроме того, есть еще частные предприниматели, которые приходят с интересными проектами. Но ключевым драйвером роста все же остается государство: оно не только финансирует различные программы развития, но и является самым крупным заказчиком услуг. Строительство школ, больниц, дорог, развязок, в свою очередь, влияет на развитие сопутствующих бизнесов.     

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?