Жизнь вне аквариума

Фильм Бена Зайтлина «Звери дикого Юга» повествует о кризисе ценностей либерализма и крахе идеи глобального мира

Жизнь вне аквариума

«Звери дикого Юга» имеют солидный послужной список. За 2012 год картина успела получить «Золотую камеру» Каннского кинофестиваля и два приза кинофестиваля «Санденс»: Гран-при жюри в драматической категории (Бен Зайтлин) и премия за операторскую работу (Бен Ричардсон). А также 12 номинаций на различные премии, в числе которых четыре номинации на «Оскар» этого года (одна из них в категории «Лучший фильм»). Но не в этом его главное достоинство.

Место, которое есть

Фильм американского режиссера Бена Зайтлина поднимает важную проблему современности — кризис системы ценностей. Речь о кризисе идей либерализма. Можно сказать, «Звери дикого Юга» — антилибералистический фильм. События не имеют точной временной привязки, но все это могло произойти сейчас или в ближайшем будущем, поэтому жанр обозначается как антиутопия. Если в утопии речь обычно идет о месте, которого нет, то в антиутопии с местом, как правило, все более определенно. Антиутопия — предупреждение человечеству о том, что его ждет, если оно не одумается и не поменяет образ жизни. «Звери дикого Юга», несмотря на некоторый футуристический антураж, говорит о настоящем, которое уже случилось.

На Земле происходит глобальное потепление — тают ледники. Из-за дамбы, спасающей мегаполис от пришествия большой воды, затопленной оказывается территория, где проживают отщепенцы глобального мира. Многие со своим нехитрым скарбом покидают насиженные места. Но есть и те немногие, кто остается. Среди них — девочка Хашпаппи и ее отец…

Чистый реализм

Главная героиня фильма — шестилетняя девочка — рассказывает историю своего мира. В ее голове родятся недетские, по-взрослому философские мысли, а в воображении возникают странные фантастические образы. Один из них — гигантские клыкастые кабаны, которые выходят из тающих льдин Антарктиды. Критики назвали стилистику фильма магическим реализмом и сравнивают работу режиссера с Тарковским, Гиллиамом, даже дель Торо и Кустурицей. Хотя фильм больше похож на чистый реализм, близкий документальному арт-хаузному кинематографу. Если отбросить глобальное потепление и ускоренное протекание некоторых событий, то в кино не останется ничего магического. Что касается оживших зверей Юга, то, несмотря на их реалистическое изображение, сразу становится понятно, что это метафора страхов, а также победы над ними.

Закономерно, что создатели антилибералистического фильма — из США, страны-родоначальницы борьбы за демократию, политические и социальные права человека. Хотя действие картины происходит, как указано в аннотации, в Луизиане, оно походит не на жизнь в развитой стране Запада, а на прозябание на краю света, в какой-нибудь стране третьего мира. Персонажи живут в ветхих лачугах за чертой городской дамбы, где вдали возвышаются свидетельства экологической катастрофы — неприглядные серые здания с дымящимися трубами, а в заливе плавает мусор.

Политический бэкграунд

В начале картины кажется, что речь идет о непреходящих для современного человечества и, увы, набивших оскомину (главным образом благодаря способу освещения и спекуляциям) проблемах экологии. Но, как выясняется по ходу просмотра, это не совсем так. Точнее, «зеленый» посыл не становится главным лейтмотивом, а экологическая тематика вырастает из более основательного социально-политического и философского бэкграунда. Например, создатели картины предлагают по-другому взглянуть на феномен гуманитарной помощи. В расширенном политическом контексте либеральная экономическая политика развитых стран сначала портит жизнь живущим не по законам рынка сообществам, а затем реализует социальную программу спасения населения отсталых территорий. В фильме хорошо показано, что люди, несмотря на отсутствие материальных благ, счастливы на своей земле. А плотина, которой огородился город (а в его лице и вся цивилизация), приводит к экологической катастрофе, затоплению земли, на которой они живут. Унизительны лишающие воли к жизни патерналистские действия гуманитарных служб, пытающихся силой извлечь людей из их жизненной среды и заменить ее на существование, как метко подмечает маленькая Хашпаппи, в аквариуме. В том мире, за дамбой, едят рыбу из пластиковых пакетов, говорит героиня фильма. Да, в нем и гамбургеры растут на деревьях. Признаком техногенной цивилизации становится стремление отгородиться от окружающей среды или превратить ее в контролируемые парки внутри искусственного мира. Люди перестали жить в природе, естественной среде обитания, из которой они появились на свет. В картине много первобытных мотивов — от воспоминаний о жизни диких людей до наскальных изображений. Подобно своим древним предкам девочка чертит на стенах картонной коробки картинки, которые должны рассказать следующим поколениям ее историю.

О героическом энтузиазме

В самом деле, в том, как живут персонажи фильма, нет ничего удивительного (кроме того, возможно, что, как было уже отмечено, это один из штатов США). Так в регионах мира, именуемых неразвитыми, обитает большое количество людей. Они, как много столетий назад, почти вручную обрабатывают землю и кормятся тем, что дает им природа. Единственный продукт промышленной цивилизации, в котором действующие лица фильма, по всей видимости, недостатка не испытывают, это алкоголь: дешевое крепкое зелье и бутылочное пиво, которое они постоянно пьют вместо воды. В картине демонстрируется, как на этом (с высоты цивилизованного мира) дне рождаются жажда жизни, свои ценности, дающие ей смысл, свои мифы и своя картина мира. Причем привычные ценности переворачиваются — в спасении нуждаются совсем не эти «опустившиеся» люди, а их губители и мнимые спасители — жертвы системного мышления, обитатели аквариума, делящие мир на «цивилизованный» и «дикий». Здесь обнаруживает себя, казалось бы, лишенное внешних политических атрибутов революционное послание, но обладающее всеми признаками героического энтузиазма. Его особенно сильно ощущаешь к концу фильма, и во многом благодаря музыке.

Дом и забота

Также в фильме критике подвергается ставшая в современном мире нормой мирового масштаба, мотивирующая массовые миграции «ценность» — бегство к лучшей жизни. Понятия патриотизма, привязанности к родной земле, родины девальвировались и забылись. С ценностных позиций люди идут путем варваров, выбирая путь бегства туда, где их нет. Но фильм и жизнеутверждающий, потому что есть и те, кто остается. И остается не потому, что не может уехать, а потому, что не хочет уезжать. Это их жизнь, и она проходит здесь, на этой земле. Таким образом, эта земля становится метафорой «Земли» с большой буквы. Она занимает большую часть планеты, она есть самоорганизующийся мир, в котором человеку нужно учиться выживать (после кризиса и катастрофы) и жить заново.

Еще одна из ценностей либерализма, подвергаемая критическому осмыслению и обнаруживающая кризис, — конкуренция как основа жизни борющихся за успех одиноких индивидов. В фильме таковой предстает то ли мать девочки, то ли просто незнакомая женщина, воплощающая в себе ее образ. «Я могу заботиться только о себе», — говорит она Хашпаппи. Но естественная потребность женщины, матери — забота о ребенке, забота о ближнем. Вы должны быть сильными, чтобы заботиться о тех, кто слабее вас, — таков моральный императив Нового мира. Героиня фильма — девочка, будущая женщина. Теме женского начала в кино уделяется особое внимание. Это укладывается и в первобытный миф о матриархате. В картине показаны сильные женщины. Хашпаппи и другие девочки-сироты уплывают в океан, где на старом пароме они проходят материнскую инициацию заботы и тепла. Детство девочки заканчивается вместе со сказкой и страхами, с ней связанными. Она возвращается к смертельно больному отцу, чтобы позаботиться о нем. Квизан Уолисс, сыгравшая Хашпаппи, номинирована на «Оскар» за лучшую женскую роль.

Не поняли

Судя по откликам и рецензиям в русскоязычном Интернете, фильм оказался не понятым нашими зрителями. Мы так погрязли в мире собственной исключительности и цинизме, что для некоторых он оказался рассказом про дурно пахнущих бомжей, едящих доширак, которых еще много вокруг, или про деревню Гадюкино, которую смыло. С эпохи Просвещения к нам все доходит с запозданием. Если ядро Запада, оплот либерализма, фиксирует ценностный кризис, его периферия все еще продолжает «донашивать старую одежду». Чтобы понять и принять что-то новое, нам нужна мода, ценности на экспорт — демонстрация образа жизни, указание, как «правильно и красиво» надо жить. Возможно, антилиберализм со временем станет модным и перерастет в фазу «пост», мы же будем играть в него, переживая «новые ощущения» в голливудском кино и компьютерных играх.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности