По заранее нарушенному плану

На четвертом году инновационной индустриализации темпы роста обрабатывающей промышленности РК приближаются к нулю. Хотя отдельные отрасли развиваются динамично, им еще далеко до норматива-2014

По заранее нарушенному плану

Новый год для отечественной промышленности начался неплохо. Как сообщило в начале прошлой недели Агентство РК по статистике (АРКС), в январе объем промышленного производства вырос на 0,7% к аналогичному периоду прошлого года. Правда, рост был достигнут за счет небольшого увеличения добычи в горнодобывающей промышленности и разработке карьеров — на 1,6%. Позитивную динамику работы нефтяников и горняков поддержали энергетики: в электроснабжении, подаче газа, пара и воздушном кондиционировании статистиками также отмечен рост на 2,7%. А вот перерабатывающие производства показали спад на 0,8%.

Последняя просадка вызывает вопросы. В 2012 году Казахстан перешел экватор Госпрограммы форсированного индустриально-инновационного развития (ГПФИИР) на 2010–2014 годы, главной целью которой как раз и является рост обрабатывающей промышленности и в абсолютном, и в относительном измерении.

Конечно, январская статистика — это не самый первый и не самый существенный повод покритиковать ГПФИИР. Большее основание для критики дают оперативные результаты работы промышленности в январе-декабре прошлого года. По итогам 2012 года обрабатывающая промышленность РК добилась рекордного за последние пять лет показателя, произведя продукции на 5,2 трлн тенге (35 млрд долларов).

Однако это лишь на 0,7% больше, чем годом ранее: по итогам 2011 года несырьевой сегмент казахстанской индустрии показал более отчетливый рост — 7,7%. Результат, кажущийся нелогичным еще и потому, что инвестиций в этот ключевой для форсированной индустриализации сектор с каждым годом приходит все больше.

Деньги есть, заводы есть

Наше издание уже обращалось к предпосылкам и перспективам проведения в жизнь ГПФИИР (см. "Попытка номер два", «Эксперт Казахстан» №23 (217) от 15 июня и №40 (231) от 19 октября 2009 года). Напомним лишь, что главными целями запуска программы инновационной («новой») индустриализации, о которой заговорил президент РК Нурсултан Назарбаев четыре года назад, были централизация управления промышленными инвестпроектами и повышение координации действий отдельных министерств и ведомств для обеспечения общего роста экономики. При этом, как и в программе «30 корпоративных лидеров», ставка делалась на обрабатывающие производства с инновационным уклоном. Под инновациями в правительстве РК и тогда, и сейчас понимают любые новые для Казахстана или более эффективные, чем уже существующие, производства. А смысл «новой индустриализации» в том, чтобы выходить на верхние переделы в тех отраслях, где Казахстан сам может обеспечивать себя сырьем.

ГПФИИР представляет собой пятилетний план на 2010–2014 годы со следующими базовыми индикаторами: рост ВВП на 50% от уровня 2008 года, повышение производительности на 50% в обрабатывающем секторе, доведение несырьевого экспорта до 40%, снижение энергоемкости экономики на 10% от 2008 года, увеличение числа инновационных предприятий до 10% от всего количества. Главная роль в индустриализации отводилась частному бизнесу; государство со своей стороны предлагало различные финансовые инструменты — от прямых грантов и вхождения в капитал начинающих инноваторов до субсидирования ставки займов у коммерческих фининститутов.

Все проекты (первоначально их было не больше чем полторы сотни) были объединены в сводную Карту индустриализации (проекты республиканского и регионального значения). Хотя она и составлялась как инструмент централизации управления индустриальными проектами в рамках ГПФИИР, Карта индустриализации не прекратит существование после окончания программы, а будет работать минимум до 2020 года — конца реализации Стратегического плана развития РК. На сегодня в Карте индустриализации находится 608 проектов на 9,7 трлн тенге (65 млрд долларов) — в перспективе до 2017 года. Большая часть из этих проектов — объекты агропромышленного комплекса, строительной индустрии, металлургии и машиностроения.

В госоргане, отвечающем за реализацию ГПФИИР — Министерстве индустрии и новых технологий (МИНТ) — еще не подвели итоги выполнения программы в минувшем году. Однако есть результаты на конец первого полугодия 2012 года. На тот момент введено в строй 443 проекта на общую сумму 1,8 трлн тенге, создано более 46 тыс. постоянных рабочих мест. По итогам года к ним должны были прибавиться еще 120 проектов на 420 млрд тенге с 14 тысячами созданных рабочих мест.

В 2013 году планируется реализовать 130 проектов. На правительственном селекторе в конце января премьер Серик Ахметов назвал ключевые проекты ГПФИИР на этот год: «Новый ферросплавный завод в Актобе, производство обожженных анодов в Павлодаре, мелкосортного проката в Костанае, реконструкция энергоблока №6 Аксуской ГРЭС, битумный завод в Актау, расширение производственных мощностей “Химфарма” в Шымкенте, производство фотоэлектрических пластин в Усть-Каменогорске». К сказанному следует добавить, что в этом году начнется строительство производства удобрений в Жамбылской области (проект российского «Еврохима» в Сары-Тасе в 2 млрд долларов) и создание автозавода полного цикла на базе сборочного производства «АзияАвто» в Восточном Казахстане.

В качестве явных успехов инновационной индустриализации (кроме потраченных денег и созданных рабочих мест) в МИНТ отмечают освоение на сегодняшний день 106 «ранее не производимых в Казахстане продуктов: морских металлоконструкций, турбинных эстакад, композитных металлопластиковых труб, энергосберегающих светодиодных светильников, таблетированных лекарственных препаратов, комбикорма с добавлением минералов и прочего».

Экономисты — собеседники журнала «Эксперт Казахстан» — не оспаривают важность для казахстанской экономики программ типа ГПФИИР. Вопрос, как это часто бывает, в адекватности предлагаемых мер и механизмов (см. «Шесть упущений одной индустриализации»).

По словам директора Центра макроэкономических исследований Олжаса Худайбергенова, модернизация экономики должна идти в три этапа. «Сначала производство и импортозамещение товаров народного потребления, потом делается упор на промышленные товары, а потом уже на передовые технологии», — считает он.

«Даже в случае успешной реализации предложенных проектов им необходимо время на то, чтобы выйти на полную мощностью и твердо встать на ноги; соответственно, иметь хоть какой-то шанс противостоять зарубежной продукции», — говорит аналитик компании «Асыл-Инвест» Айвар Байкенов. И наш собеседник сейчас не видит в РК реально конкурентоспособных компаний, за исключением национальных холдингов, в большей степени представленных сырьевым сектором. «А диверсификация экономики нужна хотя бы просто для того, чтобы не стать сырьевым придатком других стран», — подчеркивает он.

Понижательный тренд

Обработка — сегмент промышленности РК, наиболее тяжело перенесший кризисный 2009 год. Правда, сократив производство в 2008–2009 годах всего на 5,5%, в 2010 году казахстанские фабриканты отыграли все 14%. На следующий год темпы роста производства несырьевой продукции немного снизились — до 7,7%.

Но и этот показатель казался отличным, учитывая то, что в 2009–2011 годах инвестиции в обработку росли в среднем на 9% в год, а по итогам прошлого года этот показатель дотянулся до 18% (см. график 2). И тем не менее, подводя итог прошлого года, приходится признать, что обрабатывающая промышленность РК не выросла даже на процент.

Что же повлияло на замедление обрабатывающей промышленности РК? Во-первых, вспомним, что почти 40% отечественной обрабатывающей промышленности — это производство промышленных металлов: меди, стали, алюминия и цинка (см. график 3). Спрос на них на мировом рынке снижается ввиду замедления спроса на эту продукцию у нынешней мастерской мира — Китая. Как результат — удешевление металлов на 10–20% и небольшое сокращение производства.

Еще один аргумент в пользу того, чтобы списать казахстанский спад если не на мировую, то на региональную конъюнктуру, — показатели партнеров Астаны по Единому экономическому пространству (ЕЭП). Хотя экономики товарищей по ЕЭП не очень похожи друг на друга (у РК большой уклон в добычу сырья; у РФ чуть более сбалансированная индустрия, но сырьевой сектор также огромен; РБ делает ставку на машиностроение, пищевку и нефтепереработку), интересующий нас сегмент индустрии во всех трех странах в пятилетней ретроспективе вел себя практически одинаково.

Разница между результатами стран состоит лишь в глубине провала в 2009-м и высоте подъема в 2010–2011 годах (см. график 4). Показав лучшую среди союзников динамику восстановления в 2010 году, в последующие годы казахстанская обрабатывающая промышленность демонстрировала самое интенсивное замедление роста. Но тормозится рост и у белорусских (6,4 после 10,8%), и у российских (4,1 после 6,5%) коллег казахстанских фабрикантов. По-видимому, сегмент к началу этого года просто отыграл кризисное падение, а текущие темпы роста мировой экономики не оставляют надежду на продолжение стремительного роста.

По словам Айвара Байкенова, замедление объемов промышленного производства, в том числе в обрабатывающих секторах, было связано с общим падением темпов экономического роста в стране. «На это повлияли в первую очередь внешние факторы: ухудшение ситуации у основных потребителей казахстанского экспорта и увеличение импорта в Казахстан в рамках Таможенного союза, — говорит собеседник “Эксперта Казахстан”. — Последнее обстоятельство несколько переориентировало внутренний спрос с отечественной продукции на импортные товары. Перспективы ближайшего вступления в ВТО и вовсе могут подкосить местное производство, особенно касаемо продукции с высокой добавленной стоимостью». Эксперт подчеркивает, что «большинство казахстанских производителей, помимо сырьевого сектора, сегодня просто не готово к большим внешнеторговым переменам и не смогут рассчитывать на какое-либо конкурентное преимущество».

Олжас Худайбергенов полагает, что наращивание переделов в металлургии и металлообработке, а также нефтедобыче и нефтехимии понемногу происходит. «В целом задачу выхода на верхние переделы удается выполнять. Но дело в другом. Конечных продуктов есть множество, а в РК производится лишь небольшой список из того, что реально потребляется нашей экономикой. Поэтому надо ставить вопрос о расширении этого списка, и в первую очередь тех товаров, по которым наблюдается импорт», — считает экономист.

Дерево и металл подвели

Справедливости ради отметим, что прошлый год в обрабатывающей промышленности принес большинству отраслей хорошие результаты. Так, к примеру, увеличилось производство в пищевой промышленности, подросли табачники и текстильщики. Почти на 6% роста вышли химическая и фармацевтическая отрасли несырьевого сектора (см. график 6). А к замечательному росту машиностроителей мы еще вернемся в следующей главе.

На фоне успехов коллег-производителей выделяется стагнация в производстве кокса и нефтепереработке: значительный рост производства на отечественных НПЗ ожидается только после 2015 года, когда будут завершены модернизационные программы, направленные на увеличение объема переработки (на 22%, до 15 млн тонн) и ее глубины (до 90%).

За снижением спроса на промышленные металлы последовало и сокращение производства металлических изделий, которые внутри РК, а по большой части за рубежом (в Иране, Китае, РФ) применяются в строительстве и промышленности. Почти на 2% сократилось производство бумажной продукции.

Но круче всех просели мебельщики — на 8,7%. По-видимому, на отечественного производителя начал оказывать влияние импорт конкурентов из стран ЕЭП. Только по итогам первого полугодия прошлого года ввоз мебели из России и Беларуси вырос почти вдвое. При этом необходимо учитывать, что россияне и белорусы занимают около 40% казахстанского рынка мебели по стоимости, а у самих казахстанских мебельщиков на своем рынке около 30%.

Опрошенные изданием эксперты и не были склонны ждать каких-либо прорывов от большей части отраслей отечественной обрабатывающей промышленности.

«Потенциально вместе с нефтегазовым и горнодобывающим сектором лишь пищевая промышленность и сельское хозяйство в случае применения протекционистских мер могут удержать свои позиции на местном рынке», — говорит г-н Байкенов. Аналитик «Асыл-Инвеста» полагает, что казахстанские предприятия спасает лишь то, «что наш рынок достаточно мал и не для каждой крупной международной корпорации представляет особой интерес». «В целом мы пока даже не готовы конкурировать со многими российскими предприятиями», — заключает он.

Форсаж машзаводов

Чемпионами роста производства среди перерабатывающих секторов в минувшем году были машиностроители, которые увеличили производство чуть более чем на 16%.

В МИНТ считают, что это обусловлено реализацией инвестиционных проектов в рамках Карты индустриализации, ведь в 2012-м заработали 14 новых производств, в которые было инвестировано около 91 млрд тенге.

«За счет реализации инвестиционных проектов в отрасли начался выпуск новых видов продукции: грузовых и пассажирских вагонов, легковых и грузовых автомобилей, индустриальных аккумуляторов, зерноуборочных комбайнов, навесного сельскохозяйственного оборудования, колесных тракторов, светодиодных светильников и ламп, мобильных буровых установок, спецтехники, фотоэлектрических модулей», — отмечают в министерстве.

По одним только легковым авто удалось нарастить производство по сравнению с первым годом индустриализации в 6 раз, до 19 тыс. единиц. Казахстанские машины заняли пятую часть рынка авторитейла. Производство стимулируют госзакупки: по данным министра финансов РК Болата Жамишева, в прошлом году госорганы закупили 2,5 тыс. отечественных автомобилей.

Перспективы отечественного автомобилестроения сегодня видятся неплохими: как отмечает глава МИНТ Асет Исекешев, за три года в стране налажено производство более чем пятидесяти моделей автомобилей 12-ти марок. На прошлой неделе г-н Исекешев объявил о подписании меморандума с Toyota Motor Co., согласно которому будет начато производство автомобилей Toyota Fortuner на базе костанайского «АгромашХолдинга» (сейчас там собирают линейку SsangYong и Zaz Chance) с 2014 года. Мощность предприятия — 3 тыс. авто в год с последующим ростом. С учетом планов по увеличению производства других моделей на «АгромашХолдинге» и «АзииАвто» совокупное производство автомобилей в РК может достичь к 2017 году 150 тыс. авто в год.

Не стоит забывать и о проектах в железнодорожном машиностроении, о которых мы уже упоминали (см. «Эксперт Казахстан» №51 (392) от 24 декабря 2012 года). Именно автомобилестроители и производители железнодорожных вагонов и локомотивов будут двумя столпами казахстанского машиностроения в ближайшие годы.

Однако производство обоих отраслей пока стимулируется госзаказом или заказом нацкомпаний (в случае с желдормашиностроением — НК «КТЖ»). Железнодорожники в ближайшее время будут удовлетворять внутренний спрос, возросший с выводом из эксплуатации советского парка подвижного состава. Но он не так велик, как кажется. К примеру, в РК в 2011 году было около 600 электровозов и 1200 тепловозов, тогда как оба локомотивостроительных завода предлагают по 100 машин в год на пике мощности. И производители уже подыскивают рынки для экспорта машин. К слову, экспорт локомотивов в минувшем году, по оперативным данным комитета таможенного контроля Минфина РК, составил 18,4 млн долларов — 4 тепловоза ТЭ33А отправились в Таджикистан. Импортировано же было 13 электровозов из Украины и 1 из Франции — тот самый, который презентовали на открытии «Электровоз курастыру зауыты» в прошлом декабре.

Терпимые результаты

Будут ли в итоге выполнены задачи индустриализации и добьются ли власти соответствия индикаторам — вопрос открытый.

К примеру, достичь полуторакратного роста ВВП 2008 года к 2014-му будет несложно. Тем более что эту задачу уже можно считать выполненной. По данным Всемирного банка, ВВП РК по итогам 2008-го составлял 133,4 млрд долларов; таким образом, норма-2014 — 200 млрд. По итогам прошлого года (если подтвердится рост в 5%) ВВП составил 197,4 млрд долларов.

«Так как показатели были взяты умеренные, не завышенные, то цели вполне достижимы. Например, доля обрабатывающей промышленности ВВП в 2009-м составляла 10,5%. Предполагалось повысить ее до 12,5%. По итогам прошлого года этот показатель опять упал до 11,4%, но поднять его до 12,5% к концу 2014 года не будет трудным делом», — считает Олжас Худайбергенов.

На начало 2012 года в стране лишь 5,7% предприятий выпускали инновационную продукцию; рост с начала индустриализации составил около процента, к 2014 году, согласно ГПФИИР, он должен достигнуть 10%, а к 2020 году — 20%. Конечно, предпринимателям и чиновникам (особенно из МИНТ и АРКС) придется постараться, но достижение и этого показателя вполне осуществимо.

По итогам пятилетки отечественное машиностроение, так стабильно развивающееся последние три года, должно выйти на производительность труда в 52 тыс. долларов: для этого машзаводам нужно стать производительнее втрое от текущего уровня — 17,1 тыс. долларов. Заметим, что с начала индустриализации в этом секторе уже произошел более чем двукратный рост производительности. Смогут ли машиностроители прыгнуть еще выше? Не будем забывать, что большинству из недавно запущенных производств еще предстоит выйти на полную мощность с нынешних 10–50%. Поэтому исключать еще один рывок, наверное, не стоит. Старт у отрасли все еще остается низким.

Пока нет значительных подвижек в снижении энергоемкости экономки: она остается на уровне 2008 года. Самые большие сомнения — относительно выполнения нормы по одному из главных индикаторов ГПФИИР, несырьевому экспорту. С начала реализации программы и последние три года доля отправляемых за рубеж продуктов казахстанской обрабатывающей промышленности не превышала порог 25–26%, тогда как правительственными планами предусмотрен рост до 40%.

Похоже, невыполненными останутся нормы казахстанского содержания в закупках товаров, работ и услуг госорганов, нацкомпаний, системообразующих предприятий и недропользователей. Причем в срыве норм будут виноваты сами чиновники и нацкомпании, то ли переоценившие свои возможности, то ли саботирующие выполнение собственных требований (см. график 11).

В общем, ситуация рисуется неоднозначная: какие-то отрасли развиваются по плану, какие-то по плану же отстают, а какие-то совсем неожиданно показывают негативную динамику.

Очевидно, что проектировщики программы допустили несколько просчетов. К таким г-н Худайбергенов относит дефицит денежных средств на проекты индустриального развития. «Во-первых, от выделяемых 8 миллиардов долларов из Нацфонда реально до проектов ГПФИР доходит 200–300 миллионов, — объясняет он. — Более того, предприятиям не хватает кредитных ресурсов, выделяемых банками, — это уже вопрос к Нацбанку, который так и не решил задачу обеспечения экономики долгосрочными кредитами в тенге и по низким ставкам. Ставки в стране должны быть на уровне 5–7% — это вполне достижимый уровень, причем за счет обычных рыночных методов».

Эксперт настаивает, что приоритетно импортозамещение в секторе товаров народного потребления. «Надо вплотную заняться развитием производства еды, одежды, обуви, мебели, бытовой техники», — советует г-н Худайбергенов.

Он считает нужным уже сейчас пересмотреть нынешние индикаторы в сторону повышения: «Надо брать более высокий показатель доли обрабатывающей промышленности — 16–18%. Надеюсь, теперь акцент будет смещен на производство потребительских товаров, зависимость от импорта по которым не должна превышать 20%».

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности