Честно, как Кастеев

Народному художнику Казахстана Абылхану Кастееву в наступившем году исполнилось бы 100 лет. Проповедуя своим творчеством искренность и доброту, он остался в сердцах многих. Бывают на свете такие люди, которых вспоминают только с улыбкой и добрыми словами.

Честно, как Кастеев

"Художник-самоучка", как называл самого себя Кастеев, прожил яркую жизнь, оставив нам в наследие не менее яркие картины. Он создавал свои произведения без прикрас, все как есть, не утаивая от зрителя реальной правды. Сын чабана смог увидеть то, что не увидели миллионы. Живопись была его единственным призванием, делом всей его жизни. Он не допускал и мысли о том, что можно заняться чем-то другим. Многие его современники отмечали, что художник постоянно находился в творческом поиске - ни минуты покоя даже на отдыхе.

Через тернии - в художники

[inc pk='2415' service='media']

Абылхан Кастеев родился в 1904 году в селе Чежин Панфиловского района Талдыкурганской области. То время было тяжелым для всего казахского народа. Семья бедствовала, поэтому детство мальчика прошло в постоянном труде: он пас байских овец, был землекопом, водовозом. Кастеев рано потерял отца, его воспитывали мать и дядя. В двадцать лет молодой человек отправился на строительство Турксиба. В каждую свободную от работы минуту Кастеев рисовал на скалах углем. Его страсть к рисованию заметили на Турксибской стройке и посоветовали ехать в Алма-Ату учиться на художника.

Приехав в столицу, Кастеев поступил в Художественную студию им. Н. Г. Хлудова, где проучился с 1929 по 1931 год. Выиграв в конкурсе на лучший портрет Абая, он получил приглашение учиться в Москве в Художественной студии им. Н. К. Крупской.

В Белокаменной Кастееву пришлось нелегко: денег на жизнь не хватало. Сокурсники студии одалживали ему деньги, Кастеев покупал на них краски, продавал картины и возвращал долги. В то время директором студии была супруга Дмитрия Фурманова. Она помогла Кастееву пережить трудности. В Москве он пробыл два года, потом сильно заболел и вернулся домой в Казахстан.

Самые первые сохранившиеся работы Кастеева датируются 1927 годом. По сути, он был первым в истории Казахстана художником. Если у Италии есть Ботичелли, у России - Репин, то у Казахстана есть Кастеев. Таково значение творчества этого художника для развития изобразительного искусства Казахстана. Сейчас картины этого живописца хранятся в коллекциях Третьяковской галереи в Москве, в Музее Т. Г. Шевченко в Киеве, музеях Кыргызстана, Таджикистана, в галереях Алматы, Астаны, Уральска, Костаная, Актобе, Павлодара, Кзыл-Орды, Шымкента, Атырау, Семея.

По картинам Кастеева можно изучать историю становления советского Казахстана. На глазах художника одна эпоха сменилась другой: вместо феодальных порядков пришел социалистический строй. Художник искренне радовался происходящим переменам и передавал это в своих произведениях. Значительными событиями в стране стало появление электричества, радио, первого поезда, школ для девушек. Все это Кастеев отражал в своих картинах.

Мешочек пшеницы

Каким художником был Кастеев, мы можем узнать, изучив его картины в музеях. Но каким человеком, личностью был Кастеев? Об этом нам могут рассказать его дети, ученики, люди, работавшие с ним.

Одной из наиболее значимых картин Кастеева критики называют потрет Амангельды Иманова, руководителя национально-освободительного восстания в Казахстане в 1916 году. Сложность работы заключалась в том, что к моменту написания портрета Иманова уже не было в живых. Несколько лет Кастеев собирал материалы. Уке Ажиев, друг и коллега Кастеева, вспоминал при нашей встрече, что художник специально ездил в Тургайскую область - на родину Иманова, разговаривал с его современниками, пытался воссоздать образ человека. И у него это получилось: старцы, увидев картину, просто ахнули, настолько образ был похож на Иманова.

Художнику Уке Ажиеву сейчас 79 лет, и он до сих пор творит. Он рассказывает, что судьба уготовила ему два знакомства с Кастеевым. Первое произошло в 1936 году, когда Ажиеву было 12 лет (он был воспитанником Союза художников и жил в помещении Союза). Тогда Кастеев, увидев зарисовки мальчика, отметил его способности и посоветовал учиться дальше, развивать свой талант. В 1938 году Уке Ажиев поехал учиться в Художественную Академию в Ленинград. Второй раз они встретились уже после войны, в1950 году, когда блокадника и ветерана Отечественной войны Уке Ажиева принимали в Союз художников Казахстана. С этого времени можно вести отсчет дружбы двух художников.

"Кастеев был очень открытым, простым человеком, - вспоминал во время нашей встречи Уке Ажиев. - Его дом был всегда полон гостей - молодых художников, известных мастеров. А каким рассказчиком он был! Однажды он рассказал о своем походе в Китай. Было это в 1932 году. Голодный год. Кастеев уже был женат. И вот он отправился на поиски хлеба и сам не заметил, как оказался на территории Китая. Китайцы взяли его в плен. В плену он пробыл целый год. В конце концов, его отпустили. Он вернулся домой, приобретя все-таки по дороге несколько килограммов пшеницы. Зря ходил, что ли? Жена его не узнала - пришел какой-то старик. Настолько исхудал Кастеев за год в плену".

[inc pk='2416' service='media']

Вспомнил Ажиев и историю с портретами Ленина и Сталина, нарисовать которые Кастееву заказал колхоз, образованный в селе, в котором художник когда-то родился. Кастеев старался от души, впрочем, как всегда. Когда же он показал работу Ажиеву, тот был удивлен тем, что Ленин со Сталиным получились казахами. Естественно, эти портреты попросту были уничтожены.

Гульшара Сарыкулова - первая казашка-искусствовед. Кастеева она считает художником от Бога. Человек, который так и не получил полного художественного образования, создавал такие эмоциональные, искренние картины, которые не оставляли равнодушным никого. "Кастеев был очень скромным человеком, - говорит г-жа Сарыкулова, - невозмутимым и спокойным. Он не любил встревать в споры, ссоры, часто случавшиеся в творческой среде. Молодежь относилась к нему с большим пиететом. Он был для нее и другом, и учителем, и хорошим советчиком".

Художница Гульфайруз Исмаилова говорит, что Кастеев сыграл в ее жизни большую роль. Она считает его отцом казахстанского искусства. Одно из светлых воспоминаний о нем: когда Исмаилова училась в Ленинграде, Кастеев привез ей целую сумку казы.

Рисование - дело семейное

У Абылхана Кастеева и его супруги Сакеш девять детей: шесть сыновей и три дочери. Дочери Гульдария и Гульназия охотно рассказали мне о своем отце.

- Кто из детей Кастеева пошел по стопам отца и стал художником?

Гульдария: Наши братья Нуртас, Нуртлеу, Нурхат. Они тоже художники. Гульназия закончила Строгановку в Москве и преподает в Академии искусств. Отец не настаивал на художественном образовании. Все шло естественным путем. Мы росли в творческой среде. В нашем доме гостили интересные, яркие люди. Молодые художники приходили за советом, друзья - попить чай из самовара и поесть маминой дунганской лапши.

- А внуки хотят быть как их дед?

Гульназия: Говорят, что гении рождаются через поколение. Видимо, это правда. Внуки, конечно, талантливее нас, его детей. Даурен, Сауран, Аскар, Мирас уже заявили о себя как о талантливых художниках. А правнучка Кастеева - Айсаным Кастеева, третьеклассница, провела уже две свои выставки.

- Был ли для вас, детей художника, процесс создания картины тайной?

Гульдария: Совсем нет. Отец даже советовался с нами, детьми. Просил: "Иди, погляди". Прислушивался к нашим замечаниям. Вообще был самокритичным человеком.

- Каким отцом был Кастеев?

Гульдария: Самая добрая душа. И мухи не обидит, такой у него характер. Не слышали мы от него ни одного строгого слова.

- А человеком?

[inc pk='2417' service='media']

Гульназия: Абылхан Кастеев был скромным и совсем не заносчивым, несмотря на свои достижения. Наш дом, например, строился лет десять, и все соседи жили в ожидании встречи с народным художником и его семьей. Мы переехали тихо, никто и не заметил. Однажды папа вышел подметать двор, к нему подошла соседка и спрашивает про Кастеева, мол, когда же он переедет. Приняла папу за дворника.

Отец был гостеприимным. В доме было две четырехкомфорочные плиты, мы постоянно готовили, знали, что кто-то обязательно зайдет. Наш дом на ул. Городской (нынешняя ул. Бекхожина) повидал многих людей. Он очень любил беседовать с людьми, будь это ребенок или старик. Нам запомнилось, как мы ходили на парады. По пути на площадь с папой здоровалось огромное количество людей, и он останавливался, разговаривал со всеми, даже если не помнил имя этого человека. Он очень любил слушать и рассказывать истории из жизни. Порой мы пропускали сам парад, но все равно было весело ходить с папой на парад.

Гульдария: Папа был очень трудолюбивым - вставал в шесть утра и принимался за работу. Отдыхом в его понимании был физический труд. Подрамники и этюдники для картин он мастерил сам.

- Можно сказать, что Кастеев был любимчиком у советской власти?

Гульназия: Любимчиком, может, и не был, но своим трудолюбием он завоевал уважение. Особых привилегий у него не было. Отец всегда повторял художникам: "Не обращайте внимания на то, что про вас говорят. Работайте, несмотря ни на что". Как бы там ни было, но благодаря советской власти он пошел работать на Турксиб, там его заметили и послали в Москву, и он стал художником.

- А были ли у Кастеева враги или, в крайнем случае, недоброжелатели?

Гульназия: Были люди, которые мешали ему работать. Он старался не обращать на них внимания, но в душе сильно переживал. Молодые художники, которых он поставил на ноги, писали на него кляузы.

- Сколько картин Кастеева сейчас в семейном архиве? Что вы планируете с ними сделать?

Гульдария: Мы храним более 300 папиных работ. У нас сохранились зарисовки к портрету Амангельды Иманова. Этот образ папа собирал годами. Около 80 картин мы представили на выставке, проводимой в честь 100-летия Кастеева. Естественно, картины Кастеева мы не продаем. Если будет открыт дом-музей, то мы передадим картины в дар.

- Дом-музей - это семейная мечта или какие-то предварительные работы уже ведутся?

Гульназия: В начале декабря 2003 года этот вопрос решался с Имангали Тасмагамбетовым, госсекретарем Казахстана. Постановление о создании музея уже принято, но пока проект не сдвинулся с места. Конечно, мы могли бы сделать его коммерческим, иметь с него какую-то прибыль. Но папа всегда жил для народа, и мы хотим, чтобы этот музей был открыт для всех, стал местом встреч и воспоминаний, в общем - народным.