Тегеран-2003

О "джентельменском наборе" мифов, штампов и стереотипов

Тегеран-2003

Приглашение от моих английских друзей принять участие в семинаре на тему "Региональное сотрудничество в Центральной Азии и новый стратегический порядок", который должен был пройти в Тегеране, я встретил с энтузиазмом. Хотелось взглянуть на Тегеран, где я не был десять лет, с тех самых пор, как проходил там стажировку в Дипломатическом центре при иранском МИДе. К сожалению, город я увидел в основном из окна автомобиля. Зато поучаствовал сразу в двух мероприятиях, помимо семинара, организованного университетами Оксфорда и Манчестера, я попал еще и на конференцию по Южному Кавказу, которую проводил иранский Институт политических и международных исследований.

Кто платит и заказывает аналитику

Эдмунд Херциг из Манчестерского университета, пригласивший меня на этот семинар, сообщил мне в письме, что это часть проекта "Субрегионализм и изменения во внешней политике: Россия и Иран в Центральной Азии", который финансируется Британским Советом по экономическим и социальным исследованиям. Я заглянул на сайт этого Совета. То, что я там прочитал, меня просто ошеломило. Целью проекта, как видно из его названия, являлось исследование субрегионального сотрудничества в Центральной Азии, его влияние на предотвращение конфликтов, развитие торговли и т.п., а также воздействие России и Ирана на эти процессы. Удивили меня сроки (с 2001 по 2004 год), а также сумма, выделенная на этот проект - более 215 тыс. фунтов стерлингов.

Первое, что приходит в голову: да я бы за эти деньги.... Да что там, даже за десятую часть.... И не за три с половиной года, а за полгода... за месяц! Распросив пару своих знакомых казахстанских экспертов, что они об этом думают, я столкнулся примерно с такой же реакцией. Увы, нам о таких суммах и сроках приходится только мечтать.

Не отсюда ли постоянно раздающиеся жалобы на то, что у нас в Казахстане нет качественной аналитики и нет своих добротных аналитиков. Быть может, аналитиков мы даже и нашли бы, но у них нет денег для того, чтобы выдавать какие-либо качественные продукты. Не говоря уже про то, что даже те скромные суммы, которые выделяются на проведение конференций, издание книг и пр., наши исследовательские центры получают не от родного правительства, не от казахстанских фондов, а от Фонда Эберта или Фонда Аденауэра, от Центра Маршалла или НАТО. Кстати, именно Фонд Эберта в прошлом ноябре организовал совместно с Агентством политических исследований международную конференцию в Алматы на ту же самую тему - "Взаимоотношения между Россией и странами Центральной Азии в новом стратегическом контексте".

Нас - Центральную Азию и Казахстан, в частности, изучают повсюду. От Америки до Швеции. О нас там издают немало книг. Мы можем познакомиться с содержанием этих книг лишь в чьем-то изложении. Наши публикации в их научных журналах - великая редкость. Словом, существует два несовпадающих информационных потока о Казахстане: один, довольно скудный, отечественный и для внутреннего потребления, другой - зарубежный. Таким образом, на формирование образа Казахстана за рубежом ,в том числе и на уровне государственных структур, влияние оказывают изыскания иностранных экспертов, а вовсе не наших. Так, видимо, будет до тех пор, пока контакты между нашими и зарубежными экспертами не станут более регулярными, и пока мы не начнем приглашать их к нам в гости в рамках наших собственных, финансируемых Казахстаном, программ.

Большая экспертная тусовка

Выступления экспертов из стран Центральной Азии мне довелось услышать лишь во время начавшейся на следующий день после нашего "камерного" семинара двухдневной Международной конференции по Центральной Азии и Кавказу, которая регулярно проводится иранским Институтом политических и международных исследований. Хотя на этот раз она была посвящена безопасности на Южном Кавказе, многие выступления касались проблем Центральной Азии или даже "Центральной Евразии".

Огромный зал, где проходила конференция, был переполнен. За два дня прозвучало более 40 выступлений представителей из примерно 20 стран. В том числе из таких экзотических, как Ливан. Как оказалось, проблемы Закавказья волнуют очень многих. Не остались в стороне даже Швеция и Финляндия. Было довольно много экспертов из США.

Когда начались выступления аналитиков из стран СНГ, мне показалось, что я сижу где-то в алматинской гостинице "Анкара" или "Хайят" и слушаю наших казахстанских экспертов: "Казахстан является ареной столкновения геополитических интересов всех великих держав, а также региональных центров силы, таких, как... Ожесточенная борьба за доминирование в Казахстане развернулась между... Казахстан находится в центре геополитического соперничества...". Только вместо слова Казахстан звучали названия других государств региона. А в остальном, все то же: геополитические интересы, геостратегические устремления, борьба за господство... Бедная Центральная Азия! Бедное Закавказье! В голове рисовалось что-то вроде арены, на которой бьются гладиаторы, лязг мечей, стоны раненых... Бедные великие державы! Других забот, кроме подчинения Центральной Азии своему влиянию, у них нет.

Не обошлось и без "геополитического вакуума", который, якобы, образовался в Центральной Азии после ухода оттуда России. У меня, наверное, плохо развито пространственное воображение, но я никак не могу себе представить ни этот самый вакуум, ни то, каким образом Россия (в качестве нового независимого государства) могла уйти из ЦА, еще не придя туда.

А когда профессор из Кутаиси, взойдя на трибуну, погрузился глубоко в "колодец истории" и стал там искать обстоятельства появления на Южном Кавказе грузин и абхазцев, мне услышалось знакомое: "Центральная Азия - перекресток древних цивилизаций".

Словом, на конференции прозвучал весь "джентльменский набор" политологических штампов, мифов и стереотипов, которыми мы обмениваемся на наших конференциях и круглых столах вот уже более десяти лет. Похоже на то, что разница между этими конференциями - лишь в месте их проведения.

О рабочих языках и демократии

На каком языке общаются между собой эксперты из разных стран в кулуарах подобных конференций, во время кофе-брейков и перекуров? По-прежнему чаще всего на русском. Конечно, во многом это наша заслуга (под "нами" я имею в виду всех "эсэнгэшных" экспертов, а не только казахстанцев). Наш английский настолько беден,если вообще есть в наличии, что тем же англичанам проще общаться с нами на русском, чем видеть, как мы безжалостно мучаем английский язык и при этом мучаемся сами.

Рабочим языком семинара по Центральной Азии был английский, о чем меня заранее предупредил доктор Херциг. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что практически все западные участники достаточно свободно владеют русским. "Мы выбрали рабочим языком английский из-за наших иранских коллег", - пояснил мне доктор Херциг. Зато на конференции по Южному Кавказу было сразу три рабочих языка: персидский, английский и русский.

Англичане вообще народ деликатный. Например, на конференциях, посвященных безопасности в Центральной Азии, они стараются не употреблять слово "демократия". В этом они, кстати, схожи с японцами. Американцы же обычно демократию делают центральным пунктом своих выступлений и, исходя из ее наличия (точнее, ее отсутствия), дают анализ и экономической ситуации, и политической. И нынешняя ситуация в странах региона, и перспективы их развития с этой точки зрения выглядят весьма мрачно. Такая оценка вызывает у экспертов из ЦА легкое раздражение и скептические ухмылки у европейцев, которые полагают, что термин "наследственное президентство" больше связан с фамилией Буш, а не Алиев.

На этот раз горестный вздох по поводу "авторитарных режимов" вырвался из груди иранца - бывшего замминистра иностранных дел Аббаса Малеки. Он и некоторые из его коллег посетовали также, что страны Центральной Азии не только не пожелали внедрить у себя иранскую "модель ислама", но и движутся по пути вестернизации (например, Казахстан).

О пользе бесполезных структур

На научных конференциях никаких резолюций не принимают. Во-первых, это просто невозможно, во-вторых, люди там не для того собираются. Максимум, о чем они могут договориться - это встретиться еще раз в следующем году и снова поговорить на ту же тему. Но обычных людей такой подход не устраивает, они ждут чего-то конкретного. Зачем людям из разных стран собираться, обсуждать что-то, спорить, если в результате - ничего? Ни деклараций, ни резолюций? Ну ладно там конференции - для чего нужны все эти союзы, сообщества, организации?

Центральноазиатское экономическое сообщество со всеми многочисленными "интеграционными механизмами и структурами" ушло в историю, не оставив ничего, кроме заминированных границ. Чего конкретно добилась Организация экономического сотрудничества, куда входят страны Центральной Азии, Азербайджан, Афганистан, Иран, Пакистан и Турция, понять невозможно. Сплошные декларации по итогам встреч. То же самое и с саммитами тюркоязычных государств. Одни заявления и призывы. Зачем нужна организация Центральноазиатское сотрудничество (ЦАС), если есть ЕврАзЭС? Зачем, в свою очередь, нужен ЕврАзЭС, если есть уже "четверка" ЕЭП (Единое экономическое пространство)?

Можно придти к выводу, что все эти международные структуры просто-напросто не нужны. Мне кажется, этот вывод будет неверным.

Самое главное в этих структурах - регулярные встречи на высшем (или просто высоком) уровне. Да, они носят обычно чисто ритуальный характер, а принятые по итогам встреч декларации ни к чему не обязывают. Но даже если региональное единство носит ритуальный характер, это уже немало. Единственная реальная альтернатива конфронтации - это, увы, не сотрудничество, а всего лишь постоянный диалог. Если не переговоры по решению взаимных проблем, то хотя бы просто встречи. И для этого годятся любые поводы и любые структуры.

Регион, которого нет

То, что я услышал в Тегеране, еще раз убедило меня в том, что географический образ Казахстана (и всего Центральноазиатского региона) в глазах иностранцев сильно искажен. Во-первых, к Центральной Азии многие относят не только Афганистан,с чем еще можно смириться, но также и Азербайджан. Это уже вступает в действие геоэкономика - образ региона явно формируется вокруг каспийской нефти.

Ширин Акинер из Лондонского университета на первое по значимости место среди многочисленных региональных структур поставила Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), причем в качестве лидера ШОС она назвала Китай. На второе место она поставила ЕврАзЭС, затем - Организация экономического сотрудничества (ОЭС), и на последнее место - ЦАС. Кроме того, г-жа Акинер остается едва ли не единственным из западных экспертов, кто регулярно, на всех конференциях, дает высокую оценку саммиту СВМДА (Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии). В перерыве она сказала мне, что хотела упомянуть и о саммите тюркоязычных государств, но засомневалась - не прекратил ли он свое существование.

Барнетт Рубин из Нью-Йоркского университета сосредоточился исключительно на проблемах восстановления Афганистана. "Постсоветскую" Центральную Азию он видит, прежде всего, как поставщика газа и электроэнергии в эту страну. Но про готовность Казахстана направить туда своих солдат он, видимо, даже и не слышал.

Аббас Малеки заявил, что Иран видит себя мостом между Центральной Азией и Европой. Надо же, что ни страна, то мост. Все хотят что-то соединять. Иран, например, хотел бы соединить центральноазиатский газ (надо думать, прежде всего, туркменский) с европейскими потребителями.

К слову сказать, г-н Малеки, рассуждая о политике Ирана в Центральной Азии, в качестве конкретной страны этого региона называл только лишь Азербайджан. Если бывший заместитель министра иностранных дел видит стратегию своего государства в Центральной Азии через призму отношений с Азербайджаном, не приходится удивляться тому, что реальное присутствие Ирана в большинстве центральноазиатских государств можно рассмотреть лишь под микроскопом.

Впрочем, Малеки можно понять, он сейчас возглавляет Институт Каспийского моря и больше озабочен каспийскими делами. Кстати, как раз во время конференции в Тегеране прошла очередная встреча рабочих групп прикаспийских государств. Закончилась она, как и следовало ожидать, ничем. Согласовали несколько пунктов будущей конвенции. Но в том, что касается раздела Каспия, все остались при своем мнении. Казахстан и Россия подписали между собой, а также со своими южными соседями (Азербайджаном и Туркменистаном) соглашения, которые фактически закрепляют за ними те части Каспия, на которые они претендовали. Таким образом, претензии Ирана на 20 % долю теперь могут быть удовлетворены разве что за счет его непосредственных соседей. А согласиться на те 10%, которые ему сейчас предлагают, для нынешнего иранского правительства (да и для будущего тоже) равносильно тому, чтобы подать заявление об отставке.

Центральной Азии как региона, обладающего определенной экономической и политической спецификой, просто не существует. Это особенно заметно, когда эксперты пытаются анализировать страны по отдельности. Туркменистан уже, похоже, превратился в подобие батареи капитана Тушина. Вроде он и есть, но все про него забыли. Тем более, что и эксперты из Ашхабада на международные конференции уже давно не приезжают. Когда речь заходит о каких-то конкретных проблемах, но применительно к региону в целом, то рефреном начинает звучать следующее: "за исключением Казахстана", "никто, кроме Казахстана", "в меньшей степени это относится к Казахстану".

Если мы - часть Центральной Азии, то почему все время "за исключением"? А если такая оговорка не делается, и эксперт говорит о регионе в целом? Быстро растущее население, этнические конфликты, американское военное присутствие.... Но это же к нам не имеет никакого отношения. Если таковы характеристики Центральной Азии, то лучше мы будем сами по себе. В конце концов, по территории мы занимаем 9 место в мире, даже в Европу чуть-чуть входим. Зачем нам себя в какой-то регион включать? З.Бжезинский вот недавно заявил в Ташкенте, что в Центральную Азию "входят не только пять бывших советских республик, но такие страны, как Афганистан, Пакистан и Иран".

Еще он сказал, что "будущее Узбекистана во многом связано с будущим всего центральноазиатского региона, который в целом подвержен религиозным и этническим конфликтам". В таком случае к Центральной Азии в контексте идей "а-ля Бжезинский" мы никакого отношения не имеем, и наше будущее связано не с ней.

Чем может быть для нас Центральная Азия? Объектом сотрудничества - да. Может быть, даже объектом экономической экспансии. Но только не партнером по интеграции.

Улетая из Тегерана, я прихватил с собой в самолет два свежих номера газеты "Tehran Times". На первой полосе одного из них стояло: "Безопасность на Кавказе зависит от стабильности на Каспии". Второй номер открывался статьей под заголовком "Иран должен готовиться к активному военному присутствию на Каспии".

Тегеран-Алматы